Приведя себя в порядок, я облачился в строгий чёрный костюм с нашитым на груди гербом Антоновых. Сегодня весь отряд должен был присутствовать на траурной церемонии, за исключением Давида Валентиновича. Старик пострадал прошлой ночью и теперь восстанавливался.

Выйдя из комнаты, я столкнулся с Антипом и Кешей, которые уже были одеты так же, как и я. На их обычно весёлых лицах застыло странное выражение — смесь скорби, озлобленности и суровой решимости. Атмосфера вокруг витала мрачная, гнетущая.

— Эх, парни, не думал, что доведётся Ястреба хоронить, — пробормотал Кеша, бросив на меня тяжёлый взгляд. — Он ведь совсем недавно остепенился. Пусть мы и не особо знакомы были, но по первому впечатлению классный был мужик.

Антип кивнул:

— Вот теперь и горюй. Зачем только семью завёл, сам под монастырь подвёл. Ладно, лучше пойдём разыщем Феликса.

Мы спустились в холл, где к нам присоединились Герман и Роман, а вскоре явился и сам командир в сопровождении Бориса. На лице грузного толстяка застыла мрачная решимость. Он покрепче затянул галстук и кивнул нам.

Феликс окинул взглядом свой отряд, после чего молча двинулся к выходу. Мы последовали за ним, не проронив ни слова. Так, в тишине, мы преодолели лес, окружающий нашу базу, и вышли к автомобилям, уже ожидавшим нас на дороге.

Сев на заднее сиденье, я ненадолго прикрыл глаза, чтобы собраться с мыслями.

Траурная церемония проходила на одном из старинных кладбищ столицы. Когда мы прибыли, уже успела собраться небольшая группа людей в чёрных одеждах. Среди них я заметил несколько членов Дома Волынских в характерных длинных мантиях.

Само кладбище было обнесено высокой каменной оградой с массивными воротами. За ними открывался вид на ровные ряды могильных плит и памятников, большинство из которых были весьма старыми. Пожелтевшие от времени мраморные статуи ангелов и херувимов взирали на нас бездушными глазницами.

На одном из холмов был вырыт свежий могильный ров, около которого установили надгробие. В центре высилось изваяние мужчины в расцвете лет, с решительным взглядом.

Вдруг у меня возникло необъяснимое чувство вины, будто случившееся как-то связано со мной лично. Я прогнал эти мысли и сосредоточился на происходящем вокруг.

Рядом уже выстроились члены второго отряда, включая их командира Эдуарда — высокого, сухощавого мужчину с проницательным взглядом.

Когда наш отряд встал в ряд рядом с остальными, Эдуард обратил на меня внимание и еле заметно кивнул. На его лице отразилось смятение и удивление. Конечно, среди траурной процессии он не ожидал увидеть нового, практически никому не известного члена Дома.

Церемония проходила в полной тишине, нарушаемой лишь голосом служителя, что читал подготовленную речь.

Антип с Кешей, стоявшие по обе стороны от меня, невольно сжали кулаки, сдерживая гнев и ярость. Особенно Кеша казался взбешённым. Его грудь тяжело вздымалась, будто он вот-вот сорвётся и бросится на поиски тех, кто отнял жизнь у нашего бойца.

Неподалёку от меня заметил Лизу. Она была одета в длинное чёрное траурное платье и бережно придерживала вуаль.

В какой-то момент наши взгляды пересеклись.

Что-то промелькнуло в её взгляде. Понимание всей трагичности ситуации, которую мы переживали.

Я нерешительно протянул руку, и Лиза крепко сжала мою ладонь. Кажется, меня охватило какое-то странное наваждение. Я встретился с Лизой всего пару раз, но в её присутствии всегда ощущал успокоение и умиротворение.

— Будь осторожен, Коля, — прошептала она, поправляя вуаль. — После сегодняшнего дня всё изменится. И мы должны быть готовы ко всему.

Тем временем служитель продолжал читать молитвы, даже не обращая внимания на скорбящих родственников погибшего. Время от времени он окроплял могилу святой водой.

В какой-то момент церемония подошла к концу. Скорбящие стали потихоньку расходиться, оставив у могилы лишь ближайших родственников Ястреба. Эдуард, командир второго отряда, подошёл к вдове и принялся утешать её негромким, мягким голосом.

Я уже было развернулся, чтобы уйти, но тут меня окликнули:

— Постой, парень, подожди минутку.

Оглянувшись, я увидел Эдуарда, оторвавшегося от семьи Ястреба и направлявшегося прямиком ко мне.

— Нам не довелось с тобой познакомиться. Ты ведь сын Александра, я прав?