Алекс вообще не пыталась обсуждать вопрос «если» или «когда». Вместо этого она сказала:

– Эйвен не выполнит свою часть сделки… в тот момент, когда ты передашь меня, ты потеряешь все свои возможности для переговоров. Он Заявит на тебя Права на месте. На самом деле...
– Ее глаза скользнули по его телу, ища какие-нибудь серебристые шрамы. Она ничего не нашла, но под его одеждой могло быть спрятано все, что угодно.
– Откуда нам знать, что он этого еще не сделал? Если ты встречался с ним лично, как мы можем верить всему, что ты говоришь? Ты мог бы просто быть его посланником прямо сейчас.

– Я не дурак, - прорычал он на нее, несмотря на все доказательства обратного.
– Я подождал, пока он останется один на своем балконе, и остался на дорожке под открытым небом, где он не мог меня коснуться. Мы поговорили. Вот и все.

– У нас есть только твое слово на этот счет, - отметила Алекс.

Он коротко сказал:

– Моего слова более чем достаточно, человек.

Единственный верный способ узнать, был ли он Заявлен, состоял в том, чтобы она лично навязала ему свою волю, точно так же, как она сделала с Джорданом, и освободила его, если потребуется. Но не было никакого способа, которым Алекс собиралась подобраться к нему достаточно близко, чтобы рискнуть чем-то подобным, не если он мог похитить ее на Валиспасе и доставить к Эйвену, независимо от того, был ли он уже Заявлен или нет.

Кроме того, она была... в основном… уверена, что если бы Гайэль действительно был Заявлен, он не был бы так враждебен по отношению к ней. Если бы Эйвен был кукловодом, он был бы более склонен усыпить ее ложным чувством безопасности и схватить ее, когда она ослабит бдительность. Вместо этого, колючее отношение Гайэля вызывало у нее раздражение настолько, что она отказывалась доверять ему, и это совсем не сработало бы в пользу Эйвена.

Алекс знала, что Эйвен был известным стратегом. Не было никакого способа, которым он не использовал бы Гайэля в своих интересах, если бы завладел разумом члена совета. Таким образом, Гайэль действовал по своим собственным безрассудным импульсам.

Алекс просто не была уверена, делало ли это его меньшей угрозой... или большей.

– Итак, ты встретился с Эйвеном, - начала Алекс, - и он сказал, что обменяет меня на свободный доступ обратно в город?

Гайэль, прищурившись, кивнул.

– Как ты отреагировал?

Когда Гайэль не ответил, Роатус заговорил впервые с тех пор, как появилась Алекс.

– Гайэль сказал Мятежному принцу, что он передаст это предложение совету.
– Роатус сделал паузу.
– Или тому, что от него осталось.

– Перед твоим несвоевременным появлением мы обсуждали этот вопрос, - протянул Сайкор.
– Должен признать, предложение Эйвена заманчиво. Я согласен с Гайэлем в убеждении, что ты причинила нам достаточно неприятностей, и нам лучше избавиться от тебя. Шансы на эту встречу, юный смертный, были не совсем в твою пользу.

– Что за чушь собачья, - проворчал Заин.
– Это было двое против двоих, с Роатусом, оставленным в качестве решающего голоса. Это равный баланс, с равными шансами. И даже если бы это было не так...
– Его голос понизился, став значительно более угрожающим.
– Это не имело бы значения. Потому что мы не отдадим Алекс… ни за что.

– Как вы думаете, почему Эйвен так сильно хочет ее?
– потребовала Кия от совета.
– Эйвен не дурак. Он знает, что она представляет реальную угрозу его правлению, возможно, единственную угрозу, поскольку только она способна противостоять ему. Внутри нее живет сила, способная освободить наш народ от его Притязаний, свергнуть его с украденного трона и вернуть нас в наш город как свободных меяринов. Вот почему Эйвен хочет ее. Потому что, если она у него, тогда его победа над нашей расой, его победа над всеми расами этого мира обеспечена.
– Голос Кии затих, когда она закончила: - Без Алекс ни у кого из нас нет надежды.

На них опустилась тишина. До тех пор…

– Это самая нелепая вещь, которую я когда-либо слышал, - сказал Сайкор, его веселый тон звенел насмешкой.
– На самом деле это смешно. Я имею в виду, посмотрите на нее.
– Он взглянул на Алекс и снисходительно добавил: - Без обид.

Как, собственно, она должна была не обижаться на это?

«Нийкс, мне жаль это говорить, но твой отец – придурок», - она быстро прорвалась сквозь их ментальную связь, не в силах ничего с собой поделать.

Его ответ пришел так же быстро, и он достаточно рассказывал о его собственных отношениях с отцом, чтобы он не спрашивал подробностей. Все, что он сказал, было:

«Скажи мне что-нибудь, чего я не знаю».

– Здесь нет реального выбора, - сказал Гайэль.
– Мы можем принять предложение Эйвена о свободе и вернуться в Мейю, чтобы максимально использовать его правление в комфорте наших собственных домов, или мы можем оставаться здесь в ловушке, как трусы, и ждать, пока жалкий человек не… что? Спасет нас всех?
– Он рассмеялся. Это был резкий, злобный звук.
– Я бы предпочел рискнуть и быть Заявленным.