– Ну – ка, – вынув пробку, понюхал содержимое Воскобойник.

Алешин в свою очередь достал из кармана складень, раскрыв, нарезал крупными ломтями сало, хлеб и очистил лук. Взяв бутылку в руку, сказал «будем» и забулькал кадыком. Утерев ладонью губы, пустил по кругу. Распив, стали закусывать.

– Крепкая у тебя рука, Николай, – жуя сало, сказал Алешин. – Ловко вырубил злодея.

– Шахтеры, они такие,– покровительственно похлопал Кольку по плечу земляк.

Умяв все, что было, холстину с бутылкой определили в корзинку и повесили на ветку, кому-нибудь пригодится. Настроение было отличное, головы чуть кружились. Сняв гимнастерки, улеглись на травку и задремали. Когда проснулись, солнце наполовину скрылось за гребенкой лесов, от реки тянуло прохладой.

– Ну что? Пора и в часть, – широко зевнул Алешин.

Ополоснув в реке лица, натянули гимнастерки, заправились и неспешно двинулись обратно. По пути зашли к фотографу, тот вручил Кольке готовые снимки.

– КрасавЕц – оценили старшие товарищи.

До отбоя он написал родным письмо, поместив в конверт одну из фотографий, и вручил для отправки батарейному почтальону.

В ноябре личному составу объявили, что началась война с Финляндией. На политзанятиях разъяснили, белофинны напали первыми, обстреляв из орудий советские части на Карельском перешейке.

Многие, в том числе Колька, тут же написали рапорта с просьбой отправить на фронт, бить коварного врага и стали ждать результатов.

Зима того года выдалась суровая – в январе легли небывалые снега и ударили сорокоградусные морозы. Печи топили непрерывно, но в казармах было зябко, поверх тонких одеял укрывались шинелями. На занятия в поле не выезжали (имелись случаи обморожения), пушки стояли в артиллерийском парке, там же проводилось их обслуживание.

Строевые занятия на плацу отменили, заменив их хозяйственными работами: в первую очередь расчисткой территории от снега и доставке из леса березового швырка на дрова. Кроме того чаще стали внутренние наряды и караулы. Один из таких едва не закончился для Кольки плачевно.

В первых числах февраля их батарее выпало охранять продовольственный склад, расположенный на окраине части. Разводящий – им был Алешин, в двенадцать ночи поставил его на пост и, дав краткий инструктаж, вернулся в караульное помещение.

Колька, облаченный в буденовку, овчинный тулуп до пят, валенки и с «трехлинейкой»* на плече, остался один. Ввиду сильных морозов бдить предстояло два часа, вместо четырех. Паря ртом стал прохаживаться по периметру, объекта. Ночь была тихая, в небе мерцали звезды, под ногами, искрясь, скрипел снег.

Минуя тыльную часть склада, обратил внимание на свет в дальнем из окошек. Любопытствуя, подошел вплотную. За решетчатым переплетом с открытой внутрь форточкой, у потолка горела лампочка, ниже стоял обитый жестью стол. На нем высился куб сливочного масла размером с ящик, рядом – довесок кило на два.

Сразу же захотелось есть. Кормили в полку неплохо, но первогодкам не хватало. Так было всегда. «Хорошо бы этот кусок нашим ребятам в карауле» мелькнуло в голове. На глаз прикинул расстояние от стола до окошка, выходило метра два.

«Была – не была» принял решение. Сняв с плеча винтовку со штыком, правой ладонью в двупалой рукавице охватил цевье, и, вытянув руку, потянулся винтовкой к столу. Далее последовал укол (штык на четверть вошел в довесок), потянул назад. В следующее мгновение он соскользнул, оставшись торчать в масле.

Тихо ругнувшись, попытался вставить штык на место. Увы! Ствол не попадал в крепление. Уставшая рука стала дрожать, вынул «мосинку»* наружу. Через минуту повторил. Результат был тот же самый.

Оглянувшись, кругом было пустынно, снял тулуп, предприняв новые попытки. Безуспешно. На горизонте замаячил трибунал, со всеми вытекающими. Окатило жаром, предпринял еще одну. Уцепил! Осторожно потянул винтовку обратно. Достав, повернул хомутик, прочно закрепив штык. Поставив оружие у стены, утер со лба пот и одел тулуп.

Когда завершил обход склада, со стороны караулки донесся скрип валенок, Алешин привел смену.

– Что-то ты какой-то распаренный, – сказал, когда снял с поста.

– Температурю, немного простыл, – ответил Колька.

– Может сходишь в лазарет?

– Да нет. Все нормально.

В марте морозы спали, война с Финляндией закончилась, на выгодных для СССР условиях был заключен мир.

Глава 3. Война

К апрелю сорок первого года, закончив полковую школу, Николай получил звание сержанта и стал командиром расчета «сорокопятки» в той же батарее. Наводчиком у него был ефрейтор Яшкин из Саратова, замковым грузин Куртадзе, подносчиком снарядов Марчук из Закарпатья – оба красноармейцы.