– Полк выехал в летние лагеря (остановился). На месте только рота охраны и тыловые службы.

– А мы?

– Вы будете проходить курс молодого бойца, потом воинская присяга и распределение по батареям.

Со следующего дня начался этот самый курс. Подъем в шесть утра, затем пятикилометровый кросс, далее зарядка на плацу и завтрак. После них изучение винтовки Мосина образца 1891/30 годов, ее сборка и разборка, зубрежка уставов. Далее обед, короткий отдых, а потом строевые занятия на плацу, обучение штыковому бою. После ужина физическая и саперная подготовка, изучение средств химической защиты. Отбой в двадцать два часа

Занятия проводили лейтенант Бабич из роты охраны и старшина Пряхин. В отличие от лейтенанта, недавно закончившего училище – жесткого и придирчивого, старшина служил последний год, был добродушный и покладистый. В первую же неделю Колька написал короткое письмо родителям, сообщив, что служит в артиллерийской части, кормят нормально, проходит курс молодого бойца.

А еще у него появился друг – Станислав Тоцкий. Родом из Ленинграда, учился в технологическом институте, откуда был отчислен и призван в армию. Невысокого роста, худой и молчаливый, он стал подвергаться нападкам со стороны Мишки Галича. Это был рослый и гонористый западенец из Ровно, любивший изгаляться над теми, кто слабее.

Однажды, во время короткого перерыва в курилке, Галич обозвал Тоцкого жидом. Тот залепил ему пощечину, в ответ получив кулаком в челюсть, покатился по земле.

– Ну, держись, пархатый! – хотел продолжить обидчик.

– Не тронь, – заступил Колька Станислава.

– А то шо, москаль?

Тут же получив под дых, согнулся, а Колька, наклонившись, прошипел, – изувечу.

– Кончайте, хлопцы! – вмешались остальные. Инцидент был исчерпан.

Вечером, после отбоя (их койки были рядом), Стас рассказал, что его отец – поляк, воевал в Гражданскую у Якира*, а потом работал инженером на Адмиралтейском заводе. Год назад арестован и осужден как «враг народа».

– Из института тебя за это поперли? – спросил Колька.

– За это, – сокрушенно вздохнул.

– Ладно, не бери в голову. Давай спать.

В окна казармы лился лунный свет, с других коек доносился храп. Уснули.

Спустя полтора месяца курс обучения закончился, всех грузовиками доставили в летний полковой лагерь. Находился в десятке километров к западу, в сосновом бору. Его пересекала широкая просека, по сторонам тянулись ряды брезентовых палаток. За ними, под навесами, стояли орудия, с другой стороны дымили полевые кухни. Просека заканчивалась уходящей вдаль пустошью, оборудованной под артиллерийский полигон.

На следующее утро, солнечное и росистое, пополнение приняло Присягу.

Часть была выстроена в каре* на обширной поляне, куда после команды «смирно!» парадный расчет под звуки оркестра вынес развернутое полковое знамя. Далее с краткой речью выступил командир, разъяснив молодым красноармейцам значение совершаемого ими действия и обязанности, которые оно налагает.

Вслед за этим над шеренгами разнеслось «вольно!» – начался сам процесс.

Принимающие вызывались из строя, подходили к накрытому кумачом длинному столу в центре, брали в руки и торжественно зачитывали текст Присяги. Вслед за этим расписывались в специальной журнале против своей фамилии.

По такому случаю объявили выходной, повара накормили праздничным обедом, а вечером под открытым небом показали новый фильм «Трактористы».

Очередным утром прибывших распределили по батареям. Колька со Стасом попали в первую, но в разные расчеты. Командовал батареей старший лейтенант Нургалиев. Расчет, в котором предстояло служить Кольке, насчитывал четырех человек.

Командир орудия – сержант Алешин, служил по третьему году, наводчик – младший сержант Воскобойник столько же, замковой – красноармеец Минин, полтора. Подносчик снарядов – красноармеец Улямаев подлежал увольнению в запас. На его замену и пришел Колька.

Расчет принял новичка доброжелательно, командир спросил, – откуда родом, парень?

– Из Донбасса, товарищ сержант.

– Твой земляк, – кивнул Воскобойнику.

– А конкретно? – поинтересовался тот.

– Ворошиловградская область, город Брянка.

– Шахтер?

– Да. Работал в забое.

– Ну а я из Макеевки, сталевар. – Держи пять, – тряхнул руку.

Познакомился и с остальными.

Алешин был сибиряк, в прошлом охотник – промысловик, Минин с Дальнего Востока, плавал на траулере. Улямаев пас овец у себя в Башкирии.

– Ладно, – сказал после этого Алешин, – топай за мной. Покажу, на чем работаем.

Выйдя из палатки направились к навесам, под которыми стояли пушки. У крайнего, в тени, скучал часовой.

– Со мной, – бросил сержант, прошли вдоль длинного ряда, остановились у одной. – Вот она, наша красотка, – похлопал по стволу. – Будет тебе невестой на три года. Ну как?

– Нравится, – энергично кивнул Колька.

– Не то слово. Перед тобой новейшая противотанковая пушка 53-К. Принята на вооружение год назад. Калибр сорок пять миллиметров, дальность стрельбы четыре четыреста метров, скорострельность до двадцати выстрелов в минуту. Масса в походном положении тонна двести, перемещается на конной тяге. А вот это снаряды, – обойдя кругом, открыл крышку одного из ящиков.