Их рассказы развеселили Кортни, и она пошла спать в хорошем настроении, забыв о печалях последних дней. Эти люди поддерживали ее, ибо были близки к Чандосу. Ну, может, и не так уж близки — он не слишком подпускал к себе. Но все они думали о нем, волновались за него, так же, как и Кортни. И никто из них никогда не скажет Кортни, что этот мужчина не для нее, как непременно сказал бы отец, узнав, что она влюблена в бандита.

Легкий ветерок, влетая в открытое окно, колыхал занавески. Кортни перевернулась в постели, сонно потянулась и вдруг… чья-то рука закрыла ей рот. Какая-то тяжесть прижала ее к кровати и сковала руки — она не могла пошевелиться и похолодела от ужаса. На этот раз у нее под подушкой не было револьвера, ибо Кортни считала, что на ранчо ей не грозит никакая опасность.

— Что, черт побери, ты здесь делаешь? Голос его звучал враждебно и грубо, но для Кортни не было в мире лучшего голоса. Она попыталась заговорить, но он не убирал руку.

— Я чуть не загнал лошадь, спеша сюда, однако нашел тебя не там, где тебе полагается быть. И я только что чуть не до смерти напугал старуху, думая, что ты остановилась у нее. Оказывается, нет — ты в главном доме, черт возьми, там, куда я поклялся больше ногой не ступать! Я, наверное, спятил! Что, черт возьми, ты делаешь здесь?

Кортни помотала головой, пытаясь сбросить его руку. Почему он не убирает ее? Ведь прекрасно знает, что она не закричит и страшно рада видеть его. Хотя нет, откуда ему это знать? Ведь она убежала от него. Он пытался напугать ее и, видимо, полагает, что ему это удалось. Так что же он делает здесь?

Вздохнув, он положил голову на подушку. Гнев его утих. «Так что же он делает здесь?» — опять подумала Кортни.

Он словно угадал ее мысли.

— Я не мог просто уехать. Я хотел убедиться, что с тобой все в порядке. Это так? Вижу, что нет, иначе ты была бы сейчас не здесь, на ранчо, а в городе, у отца. Я знаю, что он там. Я видел его, видел его дом и жену. Что случилось. Кошачьи Глазки? Ты расстроена тем, что он женился? Можешь помотать головой или кивнуть.

Как бы не так! Он, значит, будет говорить, а она — мотать головой? Кортни укусила его.

— О! — взревел он и отдернул руку.

— Так тебе и надо, Чандос! — бросила она. — Что ты себе позволяешь? Навалился на меня, не даешь мне ответить! — Она села в постели. — Если ты приехал только посмотреть, все ли со мной в порядке, то можешь уезжать сейчас же. — Он встал с кровати. — Не смей уходить! — воскликнула она, вцепившись в его руку.

Он не ушел. Чиркнув спичкой, Чандос быстро отыскал лампу у кровати и зажег ее. Кортни не сводила с него завороженных глаз. Выглядел он ужасно — небритый, запыленный, с темными кругами под глазами… Бандит с головы до пят — страшный, опасный, но для нее — самый прекрасный на свете, Он посмотрел на нее, — и, когда его светло-голубые глаза скользнули по ней, Кортни ощутила напряжение где-то внизу живота.

— Ты стала… еще красивее, почему? Кортни не показала, как взволновал ее этот вопрос.

— Может быть, потому, что ты давно не видел меня?

— Возможно.

Ни один из них не подумал о том, что десять дней не такой уж большой срок, но им они показались вечностью.

— Я полагала, что никогда уже не увижу тебя, Чандос, — тихо сказала она.

— Я тоже. — Он присел на край постели. — Вообще-то после Сан-Антонио я собирался отправиться в Мексику, Но я проехал один день, только один день, черт возьми, и повернул назад!

Кортни надеялась, что он объяснится в любви, но он злился из-за того, что вернулся, сам того не желая. Ее захлестнула обида.

— Зачем? — спросила она. — Но если ты опять скажешь, что просто хотел посмотреть, все ли со мной в порядке, клянусь, я ударю тебя!

Губы его тронула чуть заметная улыбка:

— После нашего прощания я не думал, что ты примешь другие объяснения.

— И все же попробуй объяснить.

— Я не мог просто уехать, Кошачьи Глазки, — повторил он, не сводя с нее пристальных глаз, — а думал, что смогу. Думал, если ты возненавидишь меня, я сумею держаться от тебя подальше. Но не тут-то было!

Надежда возвращалась.

— Разве это так плохо? — мягко спросила она.

— А разве нет? Ты теперь не можешь желать новых встреч со мной.

Он, конечно, полагал, что она будет это отрицать. Но нет, Чандос так долго мучил ее, что теперь и она отплатит ему тем же!

— Зачем же ты явился? Он нахмурился:

— Должно быть, я спятил. Прийти к тебе, да еще сюда… Сюда!

— Господи, ты так говоришь, словно здесь тюрьма какая-то, — заметила Кортни. — Тебя никто не собирается удерживать силой, и меньше всего твой отец. Он застыл.

— Ты знаешь?

— Да, и не понимаю, почему ты сам не рассказал мне об этом. Так что учти, я наслышана о непокорном Кейне Стратоне.

— Не суди о том, что знаешь понаслышке, Кошачьи Глазки. Ты знаешь лишь мнение старика.

— Тогда выскажи свое. Чандос пожал плечами:

— Он думал, что я в его власти. Думал, мне нужно все то, чем он пытался меня здесь купить. Считая, что я останусь, он наказывал меня за грехи моей матери, за то, что она предпочла ему команчи. Он изливал на меня всю свою желчь и ненависть, а потом удивлялся, почему получил в ответ одно презрение. — Чандос покачал головой, удивляясь подобной глупости.