Он приподнял рукой ее лицо и поймал губами ее губы. Розалин почувствовала, что ее тело как бы по собственной воле прижимается к нему. Она не могла сказать, как долго они стояли так, обнявшись, изучая друг друга губами, языком, руками.

Розалин чувствовала, как в ней поднимается горячая волна, затопляющая все на своем пути, делающая ее слабой и покорной. Торн, напротив, казался совершенно спокойным, однако твердая выпуклость, вдавившаяся ей в тело, говорила о другом.

Он, похоже, утолив жажду крови, стремился утолить чувственную жажду, но был спокоен, сдержан и решителен. Он опалял ее страстью, не оставляя никакого шанса уйти от этого огня. Она была полностью в его власти — он направлял и подчинял себе ее чувственность.

Когда она совсем размякла от поцелуев, он вдруг заметил:

— Теперь можешь включить воду, Розалин, и не забудь проследить за этой штукой, которую ты называешь «температура».

Что он ей сказал? Ах да, включить воду. Розалин была как в тумане, но тем не менее повиновалась без разговоров. По сути дела, ей ничего другого не оставалось — ее воля превратилась во что-то мягкое и податливое. Ей даже и в голову не пришло, что они в одежде, пока сверху не хлынули упругие струи воды.

Обычно душ принимают вместе после любовных утех, но не до — так по крайней мере она читала. Но викинг все делал по-своему, да и к тому же его тело впитало в себя запахи битвы.

Он откинул голову, подставляя ее под струю воды. Она отвернулась от него, почувствовав, что возвращается ее прежняя стыдливость. Но как только он обхватил ее за плечи и притянул к себе, она забыла все свои страхи.

Приблизив свои губы к ее уху, он произнес:

— Мне ужасно хочется снова сорвать с тебя одежду, но я помню, что тебе это не понравилось, поэтому в этот раз я буду более сдержан. Но чтобы все было по справедливости, предоставляю тебе такую же возможность.

— Ты предлагаешь мне сорвать с тебя одежду? — неуверенно переспросила Розалин прерывающимся голосом.

— Если хочешь.

Если она хочет? Да сейчас она ничего на свете так не желает — нет, нет, это безумие, она не должна этого делать. Он навязывает ей свои варварские методы. Они спокойно могут раздеться или снять одежду друг с друга, не разрывая ее.

Она обернулась, чтобы сказать ему это, но, увидев прямо перед собой его широкую грудь, которую облепила мокрая туника, сказала:

— Ты не передумаешь?

В ответ он только усмехнулся. Она улыбнулась ему, окончательно забыв стыдливость, и почувствовала непреодолимое желание сорвать, разорвать на нем тунику. Но после нескольких неудачных попыток она подняла на него глаза и рассмеялась. И сама удивилась своей реакции: обычно, когда у нее что-нибудь не получалось, она ужасно расстраивалась.

— Помочь? — предложил он.

Она метнула на него взгляд и заметила, что он вовсе не смеется, а совершенно серьезно предлагает свою помощь.

— Нет, нет… да и к тому же мне уже больше не хочется портить такую добротную одежду.

— Одежду можно починить.

— Ты что, собираешься взять в руки иголку с ниткой? — насмешливо промолвила Розалин.

— Нет, но если бы ты соблаговолила…

— О нет, я не «соблаговолю», — твердо заявила она. — Во всяком случае, пока в магазинах полно одежды В наши дни. Торн, редко кто шьет себе сам. Почти все покупают готовую одежду. И хотя в большинстве своем мы способны наложить стежки, чтобы немного продлить жизнь старым вещам, дыры и рваные края трудно заштопать. Все, что испорчено, выбрасывают в мусорное…

Он закрыл ей рот поцелуем, возможно, чтобы прервать ее лихорадочное бормотание. Она действительно чувствовала волнение: он буквально возвышался над ней, и под мокрой тканью туники ясно угадывались твердые мускулы могучего тела. И она знала, что последует за тем, как они выйдут из ванной…

— Тогда сними ее, если не можешь разорвать, — сказал он, приблизив свои губы к ее губам.

Да, конечно, она сделает, но… что он ей сказал? В ту же секунду он опустился перед ней на одно колено, и мысли Розалин неохотно вернулись из спальни. Она поняла, что он все еще говорит про тунику и теперь сделал так, чтобы ей проще было ее снять.

Она нагнулась, чтобы потянуть за ткань, и его губы слегка потерлись о ее шею, затем коснулись щеки. Она почувствовала его руки вокруг бедер, и тотчас юбка скользнула вниз. Розалин ощутила дрожь в руках, как только поняла, что они с Торном могут и не дойти до постели и что у него имеются совершенно иные представления о совместном принятии ванны.

Однако в тот момент ей было все равно — чем скорее, тем лучше. Хотя она с большим удовольствием выбрала бы именно постель для своего первого знакомства с миром чувственной любви. С губ ее сорвался стон, когда она вспомнила тяжесть его тела, совсем недавно нависавшего над ней.

Розалин решила поскорее закончить с ванной и затащить его в постель, пока она в состоянии это сделать. Она изо всех сил дернула за подол его туники, чтобы на время оторвать от себя его руки и губы. Бросив ее на пол, она потянулась за мылом и стала растирать руками его грудь и плечи. Действительность оказалась куда приятнее, чем то, что она представляла себе раньше.

— Какое у тебя нежное… мыло.

Произнеся эти слова, Торн запустил руки под намокшую блузку, чуть приподнял ткань; ладони остановились на ее груди. У Розалин перехватило дыхание, руки замерли на его плечах. Подняв глаза, она заметила, что он ухмыляется, глядя на нее сверху вниз. Она вдруг рассмеялась, сама не зная отчего.