Розалин со стоном сжала голову руками. Она не желала больше об этом думать. Есть другое объяснение этим невероятным событиям, и она найдет его.

Она потянулась было за мечом, но тут же отдернула руку: сердце билось неровными толчками, в голове шумело, горячая волна разливалась по телу. Боже милосердный, стоит ей только подумать, что она его сейчас увидит, как она уже сама не своя! Никогда прежде с ней такого не случалось. И она еще хотела заключить с ним сделку! Это она-то, которая при одной мысли о нем теряет рассудок! На ее месте любая другая… Нет. Нет и еще раз нет. Даже в уплату за сведения, которые ей были так нужны, и тем более с мужчиной, в реальности которого она не была до конца уверена.

Розалин глубоко вздохнула, стараясь побороть смятение и предательский жар в груди, и осторожно сомкнула пальцы вокруг рукояти клинка. Металлическая рукоять была теплой, что тоже противоречило логике.

В безоблачном небе сияло яркое солнце. Если в небе и сверкнула молния, то Розалин этого не заметила, однако безошибочно уловила отдаленное ворчанье грома. Но Торн Бладдринкер так и не появился. Розалин быстро оглянулась вокруг; сзади его тоже не было, и она внезапно ощутила… горечь разочарования — как будто потеряла что-то очень близкое и дорогое. Ей захотелось даже заплакать от обиды, и она с трудом сдержала закипавшие на глазах слезы. Но делать нечего: она положила меч обратно в футляр, старательно отгоняя от себя мысль о том, что вся история была всего лишь хорошо организованным трюком, жестокой шуткой, которую сыграл с ней… тот человек, который появился в ее спальне. Она не могла сейчас думать об этом, она слишком…

— Вы удивляете меня, леди. Я думал, вы будете ждать меня в постели.

Розалин медленно повернула голову и увидела Торна Бладдринкера, который как ни в чем не бывало сидел на ветке дерева прямо у нее над головой и болтал ногами в воздухе, как мальчишка. Однако когда он улыбнулся ей широкой и чуть нагловатой улыбкой, в которой не было и тени детской невинности, Розалин сразу же стало ясно: он уверен, что на сей раз получит то, что хочет.

Некоторое время она тупо смотрела на него, пока уныние в душе постепенно сменялось уже знакомым возбужденно-нервозным состоянием.

И она надеялась, что этот человек будет плясать под ее дудку? Этот викинг? Да в истории не было более агрессивного, воинственного, варварского племени. Викинги были настолько высокомерны и дерзки, что считали, будто для них существует отдельная поднебесная обитель, в которую можно попасть, только геройски погибнув в битве с оружием в руках. Одно это уже достаточно говорило об их образе мыслей — и об образе мыслей викинга, с которым она собиралась заключить сделку.

На секунду Розалин овладело отчаянное желание со всех ног побежать к машине, но она тут же отбросила эту трусливую мысль и выпалила первое, что пришло ей в голову, надеясь, что вопрос отвлечет его на время:

— Как ты там очутился?

Он пожал плечами в ответ, и тонкая белая туника со свободным вырезом горловины почти сползла с плеча, обнажая широкую мускулистую грудь. Коричневые узкие штаны были заправлены в высокие мягкие сапоги, которые были крест-накрест перетянуты узкими полосками кожи до колен. В общем, выглядел он вполне безобидно, если не считать ножен, прицепленных к широкому поясу. Ножны были пустыми, но рядом с ними зловеще поблескивал заткнутый за пояс длинный кинжал.

В этот момент до Розалин сверху донесся насмешливый голос:

— Ты вправе вызывать меня, а я вправе сам выбрать место, где появиться. В этот раз я решил забраться повыше — спуститься я всегда успею.

До Розалин вдруг дошло, что если он спрыгнет на землю, то окажется прямо перед ней, и она сразу же отскочила в сторону как ужаленная. Викинг негромко рассмеялся: от него не укрылся ее испуг. Розалин раздраженно отметила про себя, что это отнюдь не укрепило ее позиции в предстоящей сделке.

На ней была юбка до щиколоток в желтый и голубой цветочек, желтый шелковый топ и сандалии. Если бы не было так жарко, она бы надела блузку с длинными рукавами. Таким образом, весь ее наряд был весьма близок к тому, что викинг привык видеть на женщинах. Если уж на то пошло, то раньше женские ножки можно было увидеть только в спальне: не ранее как в начале нынешнего века наиболее храбрые представительницы прекрасного пола отважились надеть мужские панталоны. Розалин понятия не имела, в каком веке последний раз вызывали этого варвара.

Ее очки воинственно поблескивали на носу, а волосы были еще туже стянуты в пучок. Розалин понимала, что этим она провоцирует его: он опять захочет снять очки и распустить волосы. Но для нее было важно дать ему понять, что она не собирается с ним заигрывать.

Розалин распрямила плечи и придала лицу строгое выражение: он ни в коем случае не должен думать, что она до смерти его боится. Тоном, от которого самые неуемные шутники в ее классе вытягивались по струнке, она произнесла:

— Торн, я хочу с тобой поговорить.