Торн спас ее, и теперь кошмарный сон будет продолжаться, и ей не удастся от него освободиться. Розалин уже хотела сказать викингу, как она «благодарна» ему за то, что он продлил столь приятное сновидение, но он уже не слушал ее: в двух шагах от нее три тяжеловооруженных всадника окружили рыцаря, которого, очевидно, стащили с коня, и Торн кинулся ему на помощь.

Розалин вздохнула. Выбирать не приходилось: либо она рано или поздно снова попадет под удар меча или копья, либо попытается привлечь внимание Торна и убедить его покинуть этот кошмар. Последнее, впрочем, повлекло бы за собой и первое, так как Торн уже расправился с тремя всадниками и теперь отражал атаки двух конных рыцарей.

Длинный, однако, сон ей приснился! Розалин с нетерпением ждала, когда ее подсознание переключится наконец на что-нибудь более приемлемое — на что угодно, даже на другой кошмар. Она уже достаточно насмотрелась на сверкающее лезвие Проклятья Бладдринкера — с нее хватит.

Она сделала несколько шагов по направлению к Торну — он не успел отойти от нее и сражался неподалеку, — оттолкнула пехотинца, который пытался по добраться к нему сзади, и потянула викинга за левый рукав.

Попытка не увенчалась успехом. Что там говорить и в более спокойной обстановке было трудно привлечь его внимание, а сейчас, когда он был занят, это было почти невозможно. Тем не менее он ее заметил.

Розалин толком не поняла, как он догадался, кто именно дергает его за рукав — ведь он даже не обернулся. Но он произнес, обращаясь к ней:

— Не сейчас, Розалин.

Его на удивление спокойный тон был последней каплей — Розалин почувствовала, как ее охватывает безудержная ярость. Несмотря на то, что он не переставая махал мечом направо и налево, викинг ничуть не запыхался. А воин, которого она оттолкнула, теперь подбирался к ним сбоку и, видимо, решил проткнуть их обоих одним ударом своего длинного копья.

Розалин все это видела и поняла, что пришла пора решительных действий. Черт возьми, она не собирается умирать! Во всяком случае, не раньше, чем выскажет ему все свое неудовольствие и возмущение. Она сжала руки в кулаки и что есть силы замолотила ими по спине Торна. Увидев, что на него это не действует, она страшно разозлилась.

Собрав все силы, она крикнула:

— Нет, сейчас! Я хочу покинуть этот кошмарный сон — с тобой или без тебя, мне все равно! Тебе это, как видно, доставляет удовольствие, но такие развлечения не в моем вкусе… и тебя сейчас проткнут насквозь!

Торн заметил копье пехотинца и, отвернувшись от рыцаря, с которым только что сражался, взмахнул Проклятьем Бладдринкера. Пехотинцу не повезло — он медленно осел на траву, и Розалин в ужасе смотрела, как его голова покатилась по земле.

Содрогаясь от отвращения, она произнесла:

— Хорошенькое развлечение ты себе нашел — рубишь головы направо и налево. А мне чем прикажешь заниматься? Стоять и ждать, пока тебе не наскучит? Нет уж, в следующий раз, когда ты заберешь меня в свой соя, постарайся придумать что-нибудь более спокойное — пусть там будут свечи и приятная музыка…

Голубые глаза пристально уставились на нее.

— И постель?

Как быстро она краснеет в последнее время! Розалин почувствовала, как вспыхнули ее щеки, и смущенно произнесла:

— Ну разве только во сне…

Она умолкла, не в силах поверить, что сказала это… ему. С таким же успехом она могла бы послать ему письменное приглашение. А он ухмылялся своей похотливой усмешечкой, которая сразу выдавала его намерения.

К счастью, противник, с которым он еще не успел разделаться, отвлек его внимание от ее персоны, и Розалин облегченно вздохнула. Торну потребовалось всего несколько секунд, чтобы справиться с ним и еще с одним рыцарем, который занял место убитого. Затем он оседлал коня, потерявшего своего седока, и, подхватив Розалин на руки, посадил ее перед собой в седло.

Его непредсказуемые действия начинали уже выводить ее из себя, и Розалин с трудом сдерживала Нараставшее раздражение. Он попридержал коня, чтобы отвести копья и мечи, мешавшие их продвижению вперед, и она съежилась в седле от страха. Но когда он остановился у раскидистого дерева неподалеку от поля битвы, перехватил ее поперек талии, как сноп соломы, у буквально швырнул на нижнюю ветку дерева. Она выкрикнула, вне себя от бешенства:

— Да как ты смеешь!..

— Здесь ты будешь в безопасности, — сказал он и дерзко усмехнулся, встретив ее свирепый взгляд. — Молчи и не двигайся — я не хочу, чтобы ты привлекала к себе внимание.

— Это все? — сердито спросила она, испепеляя его взглядом.

Но он уже не слушал ее — повернув коня, он поскакал рысью обратно в гущу схватки. Оп не стал отъезжать далеко — при желании она могла бы до него докричаться, но услышать ее ему бы удалось, только если бы он специально прислушивался: шум битвы заглушал все другие звуки.

Розалин и не пыталась звать его. Она прекрасно знала — он не вернется, что бы она ему ни кричала. Он наконец-то нашел себе развлечение — войну — и, как видно, собирался сполна насладиться прелестями боя Сидя на ветке, Розалин теперь могла окинуть взглядом поле битвы. К ее удивлению, сражающихся оказалось не так-то много — во всяком случае, гораздо меньше тысячи. Обе группы противников, с трудом различимых в своих кольчугах и шлемах, насчитывали порядка сорока воинов с одной враждующей стороны и полсотни — с другой. Розалин вспомнила, что, как правило, в средневековых сражения» принимали участие именно такие малочисленные отряды — если только войну не вел сам король.