Розалин изо всех сил зажмурила глаза. Господи, да она совсем сошла с ума, если надеялась удержать того, кто имел такую власть над ее чувствами и телом! Нет, она не решилась сделать то, что ей так хотелось, — вот что было настоящим безумием. Розалин разрывалась между этими противоречивыми мыслями. Если бы только ее по-другому воспитывали, если бы этот викинг был нормальным современным человеком, который не станет появляться или исчезать по прихоти меча!

Когда она отважилась наконец поднять на него глаза, то увидела, что он понимающе ухмыляется. Он знает. Он прекрасно знает, как на нее действует его взгляд. Теперь он являл собой олицетворенное мужское самодовольство.

— Вы, кажется, хотели что-то показать мне, леди? Что она хотела ему показать? Ах да, фотографии в ее бумажнике. Что ж, прекрасно, она поразит его современными чудесами, и у него не будет времени испробовать на ней свои чары.

Розалии раскрыла бумажник, отыскала б нем отделение для фотографий и буквально сунула первый же снимок ему под нос.

— Это фотографии самых близких мне людей: Мои родители; Дэвид, мой брат; Гэйл, моя лучшая подруга; Бэр… Черт возьми, и как это я забыла убрать его снимок. — Розалин вытащила фотографию Бэрри и стала рвать ее на мелкие кусочки. — Видишь, как редко я смотрю свои фотографии, — хмуро добавила она.

— Зачем ты это сделала?

Розалин отвернулась, сунула фотографии на дно корзины и только потом ответила:

— Разорвала снимок? Потому что я не выношу человека, который на нем изображен.

— Но ведь эта штука, наверное, дорогая?

— Вовсе нет. Это я и пыталась тебе объяснить: плакат, который ты видел тогда в моем кабинете, был всего лишь увеличенной фотографией, такой же, как и эти снимки. Это не творение рук художника. И уж конечно, Вильгельм Незаконнорожденный для него не позировал. Фотографии делаются с помощью специальной камеры — такого маленького прибора, похожего на коробочку. Он изобретен уже давно, примерно сто лет назад. Жаль, что у меня нет его сейчас с собой — я могла бы и тебя сфотографировать.

Розалин заметила, что он снова ее не слушает. Возможно, для него в ее рассказе было слишком много непонятных слов, поэтому все, что она говорила, звучало для него абсолютной бессмыслицей. А может, его заинтересовало что-то другое, потому что он вдруг без разрешения полез к ней в сумочку.

Ее первой — и совершенно нормальной — реакцией на его действия было возмущение. Розалин уже открыла рот, чтобы излить свое негодование, но не произнесла ни слова. В конце концов его интерес ей только на руку, и поэтому она решила на время обуздать свой темперамент.

В самом деле, сердиться на человека, который олицетворял собой мужской шовинизм, было бы напрасной тратой времени. Впрочем, в отношении женщин он вел себя как типичный средневековый мужчина. Из истории Розалин было известно то место, которое занимали женщины на общественной лестнице в древние времена.

Женщина была таким же имуществом, как дом или скотина, и была самым дешевым товаром.

Какое ему, спрашивается, дело, если он и оскорбил ее? И даже если она рассердится — ему будет все равно. Розалин усмехнулась: простое общение тоже может стать уроком истории. Хорошо, что она знает средневековые нравы и может понять образ мыслей своего викинга. Иначе она бы все время бесилась от его выходок и ничего бы этим не добилась.

Розалин прикусила язычок и стала ждать, что привлечет внимание ее гостя. Маленький флакончик духов? Калькулятор на солнечных батарейках? А может, пакетик салфеток, который ей выдали в самолете?

В конце концов в руках у него очутился тюбик с помадой, и он внимательно со всех сторон его исследовал. Понятно, почему его заинтересовала именно эта вещь: из металла делают оружие. Викинг слегка пощелкал по колпачку указательным пальцем, чтобы удостовериться, что это и правда металл. От его внимания не ускользнуло, что колпачок слегка повернулся, и он снял его совсем.

Глаза его округлились от удивления, когда он уставился внутрь полого колпачка и даже попытался просунуть туда свой палец, что ему, конечно же, не удалось.

— Какой тонкий металл, но как совершенен по отделке и по форме! — восхищенно воскликнул он. — У вас, миледи, самые искусные на свете кузнецы!

Розалин не смогла сдержать улыбку. Если такая безделица, как тюбик с помадой, его удивила, то трудно даже представить, в какой шок его повергнет телевидение. А если, не дай Бог, он увидит самолет, то совсем потеряет разум от страха и изумления.

— В наш век тебе нелегко будет сыскать кузнецов, Торн. Необходимость в них отпала давным-давно, как только люди перестали ездить на лошадях. Но всему свое время — ты узнаешь о многом по пути в коттедж.

Розалин пришла в голову неожиданная мысль: а что если и правда отвезти его домой на машине? Испугается он или удивится? А вдруг он решит, что этот железный конь быстрее помчит его по полям сражений? Розалин чуть не прыснула со смеху, представив, как Торн несется на ее автомобиле, высунув меч из окна, навстречу танкам и ракетным установкам.