Ее слова не возымели на него никакого действия. По выражению его лица было видно, что он откровенно забавляется. Он легко спрыгнул на землю и спокойно промолвил:

— Ты сможешь это сделать и после. Он находился теперь в шести футах от Розалин и сделал шаг в ее сторону. Розалин внутренне сжалась, но не двинулась с места: отступление не входило в ее планы, иначе ее ультиматум не будет звучать достаточно убедительно. Когда викинг приблизился к ней почти вплотную, она отчетливо произнесла:

— Еще один шаг, и ты больше никогда не вернешься туда, откуда пришел.

Он немедленно остановился на расстоянии вытянутой руки от нее и уставился в землю, словно ожидая, что вот-вот провалится в замаскированную ловушку. Когда же он убедился, что перед ним нет ничего, кроме шелковистой травы, усыпанной розовыми цветами, он поднял голову и тревожно оглянулся по сторонам. По его напряженной позе можно было подумать, будто он ожидал, что в поле прячется целая армия.

Не глядя на Розалин и все еще стараясь не пропустить сверкнувший кончик стрелы среди спелой пшеницы или блеск меча, он настойчиво потребовал:

— Объяснитесь, леди. Что может меня задержать?

Розалин подумала, что пришло время спасаться бегством: когда он узнает, что она имела в виду, то придет в ярость. Тем не менее она твердо ответила:

— Это сделаю я.

Викинг медленно перевел на нее взгляд, в котором отчетливо читалось смущение, быстро сменившееся любопытством.

— Ты собираешься не пустить меня? Но как? Розалин откашлялась для смелости и выпалила:

— Я не скажу тех слов, которые тебя освободят. Похоже, его это не рассердило — наоборот, он даже усмехнулся.

— Значит, ты хочешь оставить меня при себе? Это неожиданное заключение застало ее врасплох. Она сурово прищурилась, ясно давая понять, что не разделяет его игривого настроения.

— По-моему, ты не понял. Все, что мне нужно от тебя. Торн, это ответы на мои вопросы. И постарайся не давать волю рукам. Если ты принимаешь мое предложение, то я тебя больше никогда не потревожу.

— Я не согласен.

Розалин не ожидала такого резкого отказа, и это повергло ее в настоящую панику.

— Почему? — резко спросила она, повысив голос.

— Потому что я тебя хочу.

Эффект этих слов был самый драматический: Розалин почувствовала, что колени ее слабеют и ноги подкашиваются. Она издала какой-то слабый звук, похожий на стон, встретившись с проницательным взглядом голубых глаз. Что же с ней такое творится в конце-то концов?

— И ты меня тоже хочешь, — уверенно добавил он.

— Это… это же ни на что не похоже… я… Что ты себе позволяешь?!

Выражение его лица мгновенно изменилось.

— Ты что же, хочешь держать меня здесь, не утоляя мой голод?

— Не беспокойся, я все предусмотрела. Обернись — сзади тебя корзина, полная еды.

— Я говорю не об этом голоде, миледи, и вы это знаете.

В его голосе звучал неприкрытый гнев. Странно, ее это совсем не испугало — напротив, даже придало храбрости.

— Еду ты получишь, а на большее не рассчитывай, — холодно ответила она. — Я обещаю также предоставить тебе постель на ночь, но не для того, о чем ты думаешь. А твое предложение я не собираюсь обсуждать. Мы совсем не знаем друг друга.

— Я попробовал тебя, и ты мне понравилась. Что еще мне нужно знать о тебе?

По телу Розалин побежали мурашки, и на щеках выступил румянец. Этот варвар выражает свои мысли с поистине первобытной прямотой: видно, чувство такта у него напрочь отсутствует.

— Хорошо, я скажу по-другому, — продолжала она. — Я тебя совсем не знаю и «пробовать» не собираюсь. Это мы больше обсуждать не будем. Ты будешь держать себя в рамках приличия и избавишь меня от домогательств своей персоны или… или ты никогда больше не увидишь свою Валхалу.

— «Моей персоны»?

Мысленно удивляясь, как ей удалось выжать из себя суровый и оскорбленный тон, в то время как она умирала от неловкости и смущения, Розалин пояснила:

— Когда я говорила о «твоей персоне», я имела в виду твое тело.

Он откинул голову и расхохотался, а Розалин залилась краской.

— Хорошо, что вы это упомянули, леди. Так уж и быть, бросаться на вас я не стану. Разрешите мне сейчас уйти, и я отвечу на все ваши вопросы.

Ловко он это придумал! Это было бы для него слишком просто.