— Почему, спрашивается, я должна тебе доверять? Я разрешу только тогда, когда ты выполнишь мои условия.

— А почему я должен верить тебе?

— В данный момент, Торн, я думаю, что нахожусь в более выгодном положении. Я не собираюсь тебя надолго задерживать. Я хочу только полностью удовлетворить свое любопытство.

— А мое любопытство удовлетворишь? Розалин облегченно вздохнула, услышав его вопрос: похоже, на этот раз он имел в виду то же, что и она. Удовлетворить его любопытство? Она сделает это с удовольствием — ей надо как-то загладить перед ним свою вину: она ведь принуждает его сотрудничать с собой.

— Конечно, — ответила она и даже выдавила из себя робкую улыбку. — Что бы ты хотел узнать?

— В каком времени ты живешь?

— В двадцатом веке.

Викинг недоверчиво хмыкнул и оглянулся по сторонам.

— Не очень-то этот век отличается от того, в котором меня последний раз вызывали.

Розалин не стала возражать: она ведь именно на это и надеялась, когда выбрала местом их беседы веселенький лужок. Вместо этого она спросила:

— Когда это было?

— Тот год назывался тысяча семьсот двадцать третий. Мне никогда не нравились эти новые времена, пока… Может, у вас идет война? Тогда я мог бы показать свое искусство.

Странно, что он не задал этот вопрос первым. Розалин задумчиво покачала головой. Ох уж эти викинги! В любой момент готовы обнажить меч. С такими надо быть начеку.

— Боюсь, современные войны не для тебя, Торн, — заметила она. — Оружие, с которым ты мог познакомиться в восемнадцатом столетии, — пистолеты и взрывчатые вещества, — в наши дни значительно усложнилось. — Розалин заметила, что он ее почти не, слушает — возможно, потому, что ему были непонятны слова «пистолеты» и «взрывчатые вещества». Поэтому она добавила:

— Мечами больше не дерутся: в современном сражении никто так близко друг к Другу не подходит. И кроме того, эта страна сейчас находится со всеми в мире.

Слово «мир» викингу определенно не понравилось. На его выразительном лице было написано разочарование.

— И что это за страна, в которую ты меня вызвала?

— Англия.

Викинг ухмыльнулся:

— У англичан мир недолгий. История это подтверждала, поэтому Розалин вынуждена была поправиться:

— Поскольку третья мировая война, возможно, уничтожит все человечество, все государства стараются решать международные вопросы дипломатическим путем, и Англия в том числе.

— У вас была мировая война? И я ее пропустил? Розалин вытаращила на него глаза: он снова был недоволен.

— Тебя бы эта война не позабавила, Торн, да и предыдущая тоже. Забудь об этом — в нашем времени тебе не найти подходящих сражений.

И чтобы переменить тему, Розалин добавила;

— Последний раз тебя вызывали более двух веков назад. С тех пор мир сильно изменился, а в нашем веке перемены происходили особенно стремительно. Одни новшества тебе понравятся, другие — нет. Например, то, что ты хочешь сделать со мной, невозможно без моего на то согласия.

— Невозможно?

— Вот именно. Противозаконно.

Викинг недоверчиво усмехнулся:

— Я сам себе господин, миледи, и не подчиняюсь ничьим законам, кроме того, который утверждает мой меч.

Розалии отрицательно покачала головой:

— Сожалею, но в нашем времени ты не имеешь права так себя вести.

Он ничего не ответил, но выражение его лица говорило само за себя: он будет делать то, что ему нравится. Поразмыслив, Розалин решила, что следует оставить в покое этот вопрос, иначе они никогда не договорятся. В ее планы совсем не входило отдавать его в руки правосудия за покушение на ее особу — она всего лишь хотела получить от него ответы на свои вопросы. Надо ей впредь поаккуратнее выбирать тему разговора.

Но он вдруг сам перевел беседу в другое русло:

— Я уже видел некоторые из тех перемен, о которых ты упоминала. Та картина, на которой лорд Вильгельм прямо как живой.

Услышав это признание, Розалин более не сомневалась, что викинг впервые появился перед ней еще в Америке, в ее кабинете. В его реальности она тоже более не сомневалась, но всевозможные «как» и «почему» все еще крутились в голове.

Впрочем, ее вопросы могут и подождать: гораздо важнее рассказать ему сейчас все, что его интересует в этом новом для него времени. Может, тогда он охотнее поделится с ней своими знаниями о прошлом, в котором он жил.

Поэтому она сказала:

— Это не картина, а фотографический снимок. — И добавила, заметив, что он уставился на нее с полным непониманием:

— Пойдем, я тебе покажу.

Она опустилась на покрывало под деревом и стала рыться в сумочке, не замечая, что он пристроился рядом с ней на корточках. Найдя свой бумажник, она обернулась, чтобы показать ему, и чуть не столкнулась с ним нос к носу.

Викинг даже не взглянул на то, что она ему протягивала, — он не отрываясь смотрел на ее лицо. Розалин попала в плен его голубых глаз и не в силах была отвести взгляд. По ее телу снова разлилась горячая волна, ей вдруг захотелось прикоснуться рукой к его щеке, обнять его за шею и притянуть его губы к своим губам. Она была готова…