Сначала заставил Пахома, Петра и братьев скинуть зипуны с бельём и хорошо протереть тело влажной тряпкой. Далее мелкие ссадины и порезы обработали самогонкой. С удивлением обнаружил, что весь мой зипун разорван, будто его хорошенько потрепала злая собака. Были следы от пули и сабельных ударов. Но никаких серьёзных ран. Товарищам повезло меньше. Пришлось переквалифицироваться в фельдшера и заняться ближниками. Самая неприятная колотая рана в бедро была у Петра. Здесь пришлось хорошо протереть рану самогонкой, далее прошёлся отваром календулы и зашил шёлковой ниткой. Ещё было пару глубоких порезов у Пахома и одного из братьев. Их тоже заштопал по-быстрому. При этом не испытываю никакого отходняка от прошедшей битвы. Да и к раненым стал относиться как к чему-то обычному.

Народ внимательно следил за моими манипуляциями и даже сбился в небольшой кружок, обсуждая тяжесть ранений. Понравилось, что никто не досаждал советами молодому выскочке. Наоборот, в глазах многих бывалых и молодых казаков я увидел полное одобрение. Пришлось оказать помощь ещё тройке своих новых бое-вых товарищей. Далее объяснил Пете, что ему нельзя тревожить ногу, и вечером я дам ему выпить отвар для понижения температуры. Я нисколько не сомневался, что будет воспаление, но удастся его купировать.

– Димка, там тебя дохтур к себе в палатку требует, – выпалил прибежавший молодой казак из нашего призыва.

Парень с интересом смотрел на мою реакцию, да и не только он. Времена сейчас простые, развлечений мало, а здесь такой повод почесать языками. Казаки в этом плане ничем не отличаются от других людей, ещё любят приукрасить разного рода героические достижения. Особенно если рассказчик сам принимал участие в какой-то знаменитой заварухе. Я на это смотрел спокойно и посмеивался про себя. Переоделся в чистое бельё, накинул новый зипун и пошёл за посыльным.

Палаткой доктора оказался шатёр немалого размера примерно 5x5 метров. Внутри было так же просторно. В центре располагался раскладной стол и несколько стульев. У одной стены стояла кровать, а у другой три массивных сундука. На столе лежало несколько желтоватых листов и стояла чернильница.

Доктором оказался круглолицый человек с оттопыренными ушами. Он в этот момент точил перо и, казалось, был полностью поглощён этим занятием.

– Проходите и садитесь, молодой человек, – голос у него был звонкий и приятный.

Присаживаюсь на стул и начинаю разглядывать слугу Асклепия. Тот занялся тем же самым. Достаточно молодой, не более тридцати пяти. Голубые глаза, чистая кожа, что для этого времени было редкостью, и добрая улыбка. Нормальный вроде человек.

– Шафонский Афанасий Филимонович [17] , – представился доктор.

Я только сейчас понял, что он, по идее, старше меня по званию. Вскакиваю и произношу в ответ своё имя.

– Садитесь, Дмитрий. В ногах правды нет, – с улыбкой произнёс Шафонский. – Захотелось посмотреть, что это за лекарь из казаков отнимает у меня право заработать на хлеб насущный.

– Шутите! – я поначалу напрягся, но потом понял, что доктор просто весёлый человек. – Дабы не отвлекать вас от тяжелораненых, оказал помощь казакам из нашего десятка. Тем более что сложных случаев не было, а лёгкие можно самим перевязать.

Чувствую, что я сделал глупость. Удивлённый взгляд собеседника подтвердил мою правоту. Не может простой казак изъясняться подобным образом. Сейчас далеко не все дворяне способны грамотно выразить свои мысли, из тех, кто победнее, конечно. Аристократия тоже плохо говорит по-русски, но они в своей среде объясняются больше по-французски, родной язык менее востребован. Решил не валять дурака и продолжать общение в той же манере.

– Можно ли уточнить, где и у кого вы обучались лекарскому мастерству?

Это пожалуйста! Легенду я приготовил заранее и наврал с три короба про старуху-знахарку, жившую рядом. Она и обучила молодого казака некоторым премудростям.

– А мыть руки водкой перед операцией вам тоже травница насоветовала? – Вопрос был задан в той же полушутливой манере, в которой изъяснялся Шафонский.

– Вы же очищаете от грязи шляпу, если уроните её на землю? И не будете пить воду из бочки, коли на поверхности плавают листья, а уберёте их. Даже дикие магометане одной рукой едят, а другой подтирают задницу, прошу простить за грубое сравнение.

Доктор сначала смотрел на меня, выпучив глаза, а потом начал заливисто смеяться. Я его в этом деле поддержал, сбрасывая нервное напряжение. Не ошибся мой детектор, нормальный он мужик и не побежит докладывать об излишне образованном казачке. Но интересно, кто это такой прыткий и уже донёс о моих приготовлениях к операции?

– Это понятно, и руки перед операцией желательно сполоснуть. Но вы протёрли водкой не только руки, но и раны с иглой. Ещё вы употребляете только родниковую или кипячёную воду, чего требуете от своих ближников. И также моете руки перед употреблением пищи.