Пахом подошёл как раз, когда мы с Петей заканчивали готовить кашу. Он просто кивнул на мой напряжённый взгляд, и на душе сразу стало спокойно. Ближник не предаст, я уже достаточно его изучил. Доктор производил впечатление фанатика от науки и просто не смог бы отказаться от обещанных знаний. Значит, за деньги можно быть спокойным. Наша часть лагеря начала постепенно заполняться казаками. К моей радости, потерь было не так много. И вскоре бивак наполнился обычными звуками и запахами. Люди готовили еду, громко делились впечатлениями от недавнего боя, кто-то обихаживал коней и разбирал трофеи. Надо мне тоже чуть позже заняться хабаром, а пока я отвёл коней в специально отведенное место. Там договорился со старым казаком, который с помощниками следил за чужими животными за небольшую плату. Просто не было сил самому заняться чисткой и кормёжкой лошадей, да и раны давали о себе знать, особенно ушибленная нога.

Нормально отдохнуть я и не планировал, уж слишком громкое дело – захват казны визиря, вернее, её полнейшее разграбление. Только события понеслись вперёд уж слишком быстро. Мы как раз сидели на чурбачках, постелив кусок ткани, и занимались чисткой трофейного оружия. Я сразу сказал парням, что каждому положено по паре пистолетов, чем привёл их в совершеннейший восторг. Ну просто дети малые, получившие игрушки. Казаки сграбастали огнестрел и начали наводить красоту. У меня было два отличных пистолета, доставшихся с прошлой стычки с охраной визиря, и жадничать я не собирался. Также отложил четыре пистолета для братьев. По холодному оружию разберёмся завтра, когда соберёмся всей нашей пятёркой, вернее, четвёркой. По словам Пахома, Сашка Абрамов жить будет, вроде как раны у него несерьёзные, просто потерял много крови. Надо, кстати, отнести каши старшему брату, который сейчас обихаживает младшего. Здесь вам не больница с трёхразовым питанием и сестричками, выносящими утку.

Денисов стремительно ворвался в нашу часть лагеря в сопровождении Иловайского и своих людей. Ничего хорошего от этого товарища я не ожидал, поэтому предупредил парней быть готовыми к чему угодно.

– Что, допрыгался, казачок! – чуть ли не проорал полковник, привлекая дополнительное внимание.

Народ начал медленно подтягиваться к нашей палатке. Начальники тем временем спешились, люди Денисова остались в седле и недобро зыркали на нашу компанию.

– Встать! – проревел разгневанный полковник. – Здесь русская армия, а не балаган.

Это он зря. Казаки с неохотой и даже сопротивлением встречали новые перемены в своей жизни. Из вольных охотников донцы постепенно превращались в регулярные части со всеми вытекающими последствиями. Нет, приказы походного атамана выполнялись беспрекословно, но разного рода уставных отношений ещё не было. И вообще, наш полк целиком состоит из добровольцев, какого хрена я должен тянуться перед чужим начальством. Скривившись от боли в ноге, поднимаюсь и спокойно смотрю на беснующегося Денисова, засунув пистолет за пояс. Ближники тоже напряглись и выглядели весьма недобро.

– Чего вылупился? Будто не знаешь, зачем я здесь. Где золото?

Ну не идиот ли? Кто орёт про золото на весь лагерь? Кругом казаки, весьма специфическая публика. Судя по сморщившемуся Иловайскому, ему тоже эта ситуация поперёк горла. Хрен с тобой, золотая рыбка. У меня план созрел ещё тогда, когда я отправлял Пахома к доктору. И своё поведение я тоже сразу продумал. Вытаскиваю из вороха барахла два мешочка и демонстративно передаю их Иловайскому. Тот развязал тесёмки и заглянул внутрь. Денисов тут же сунул туда свой нос и сразу перевёл злой взгляд на меня.

– Где остальное? Ты целую заводную лошадь в лагерь привёл. Обмануть нас решил?

Странно, что данный персонаж с такими замашками пролез в атаманы. А может, наоборот, именно такое говно сейчас лезет к власти на Дону? И я не знаю нынешние законы по трофеям, но подозреваю, что не всё так однозначно.

– Проверяйте, – кивнул я на палатку и демонстративно отошёл в сторону.

Красный как рак Денисов понял, что перешёл определённую грань и позорится в глазах донцов. Но отступать было некуда, и он кивнул одному из своих людей. Невысокий и худощавый с неприятным лицом, изрытым оспой, проскользнул в палатку. Казаки ответили дружным вздохом и начали обсуждать увиденное, как только человек Денисова начал разворачивать свёртки. Кольчуги, сабли, кинжалы и принадлежности для пистолетов при полном отсутствии презренного металла. Я думал, что полковника сейчас разорвёт от возмущения.

– Деньги я отдал. Надеюсь, вы не заберёте оружие, которое мы взяли в бою с убитых османов?

Будь мы в другом месте, Денисов и кольчуги бы попытался отнять. Но взгляды, которые на него бросали окружающие казаки, были хорошим отрезвляющим фактором. А сказать ему было нечего. На помощь коллеге пришёл Иловайский.

– Что в бою взято, то свято!

Народ поддержал слова полковника одобрительным рёвом. Мало кому понравилось самоуправство чужого начальства, да ещё явно нарушающее казачьи законы.

– Деньги я пока заберу, – произнёс Иловайский, когда казаки успокоились. – Вычтем часть, положенную полку, и заберёте вашу долю.

Денисов сверлил меня злобным взглядом. Я, в свою очередь, смотрел сквозь него, будто на пустое место, продолжая поглаживать рукоятку пистолета. От такого пренебрежения полковник бесился ещё сильнее, но ничего не мог поделать.

Вздрагиваю от приглушённого грохота упавшей посуды на кухне. Первые секунды не могу понять, где я, и что вообще происходит. Постепенно приходит понимание, что я нахожусь в собственной спальне. Тут рядом зашевелилась жена и начала делать попытки встать. С учётом того, что Аля классическая сова, для неё это подвиг.