Арабелла вдруг поднесла палец к губам. Тихонечко поднявшись, она подкралась к двери и прислушалась. Финч тоже прислушался.

В коридоре скрипнула половица. Кто-то – а всем известно кто – подошел к двери комнаты Арабеллы.

Все трое замерли: Финч на кровати, Арабелла у порога и дядя Сергиус за ним. Он явно прислушивался к тому, что происходит в комнате.

Финч хмыкнул и заговорил самым занудным голосом, на который был способен:

– А если взять десять ойтов снега и отнять пять нилей, то будет сколько?

Арабелла изумленно поглядела на него, но затем все поняла, подошла на цыпочках и села рядом. Она сказала – тоже очень занудно:

– Будет девять полных ойтов, то есть ковшей, и пять маленьких ковшиков – нилей. Но при этом нужно учитывать, что все зависит от того, какие именно гремпины указаны в задаче…

Раздался звук отдаляющихся шагов, и вскоре где-то в квартире хлопнула дверь комнаты. Мистер Дрей исчез в своей спальне – видимо, его утомили скучные разговоры детей о Странных числах.

Арабелла выждала немного и продолжила сокрушаться:

– Дядя Сергиус ведет себя, как будто он здесь хозяин. Он тут уже полгода живет, тратит жалованье с папиных патентов на изобретения, которое перечисляют мне и маме, и придумал кучу правил, которые сам же постоянно и меняет. А еще у него какие-то мрачные делишки в Гротвей.

– А ты не думала кому-то пожаловаться?

– Кому, например? – Арабелла насупилась. – Он подружился с нашим констеблем, мистером Додджем, – этот злобный полицейский не станет меня слушать.

– Да. В таких делах на полицию нельзя полагаться, – хмуро согласился Финч.

Девочка покосилась на его тетрадь и учебник. И вдруг улыбнулась.

– Как это ты придумал про домашнее задание?

– Не знаю. Само вышло.

– Кстати, если тебе интересно знать, учителя заметили, что ты сегодня прогулял, – сообщила Арабелла. – Они решили тебя наказать и заставить ходить в школу на каникулах.

– Нет… – с неподдельным ужасом прошептал Финч. Это было уж слишком. Еще никого, он был уверен, за всю историю школы Фьорити не лишали каникул из-за одного жалкого пропущенного дня!

– А ты и правда был в Рривв? – спросила девочка, по всей видимости решив отвлечь Финча от грустных мыслей.

– Да, – все еще переживая за несправедливое наказание, ответил он. – Сегодня.

– И как там?

– Очень красиво. И людно. Повсюду вывески. А еще я видел каток. И там были дети. Катались на коньках. Просто так! Представляешь?

– Я каталась один раз на коньках, – сказала Арабелла. – Мама отвела меня, когда… когда…

– Когда твой папа умер? – спросил Финч, и Арабелла ожидаемо вскинулась:

– Он не умер! Они с Бони исчезли в снежной буре.

– Все сироты так говорят, – вспомнились мальчику слова мистера Кэттли.

– Я не сирота! – возмутилась Арабелла. – У меня есть мама!

– Ладно, прости! – сказал Финч. Он точно не знал, считается ли случай Арабеллы или нет.

– Не прощу, – упрямо пробурчала девочка. – Никто не смеет называть меня сиротой.

Финч уже и думать забыл о своей трагедии с каникулами.

– Не дуйся. Хочешь, расскажу тайну? – спросил он.

Девочка мгновенно перестала дуться и превратилась в воплощенное внимание.

– Да.

– Только она очень тайная, – предупредил Финч. – Никому нельзя говорить.

– Даже дяде Сергиусу? – спросила Арабелла, лукаво прищурившись.

– Что? – ужаснулся Финч. – Ему первому нельзя!

– Это шутка! – рассмеялась девочка. – Какой же ты глупый!

– Ничего я не глупый!

– А вот и да!

– А вот и нет! Все. Не буду рассказывать тебе тайну.

– Ну расскажи!

– Не буду!

– Ну пожалуйста!

– Ладно, – смилостивился Финч. – Слушай.

И Финч ей все рассказал: об исчезновении дедушки и о найденных вещах в карманах дедушкиного пальто, а еще о том, к чему они привели. Он признался, что очень боится и переживает за дедушку, а еще чуть-чуть на него обижен, потому что тот много чего скрывал.

Арабелла слушала затаив дыхание и во все глаза глядела на этого неряшливого мальчишку с растрепанными синими волосами. Он больше не казался ей глупым и отсталым, каким его все считали. Может, он и наивный, и даже немного нелепый, но при этом очень храбрый – вот она ни за что бы в одиночку не отправилась ни в Рривв, ни тем более в страшный Краекк.