Он попытался оскорбленно уставиться в стену. И вдруг понял, что не может этого сделать – вся стена напротив кровати представляла собой один большой книжный шкаф. Сотни книг теснились на полках, как трамвайные пассажиры в холодный день. Финч даже испугался за Арабеллу – если она все это прочитала, то у нее в любой момент могла расколоться голова. Все знания из этих книжек явно давили на черепушку девочки – видимо, именно поэтому она всегда такая злая.

– Ого, сколько у тебя книг, – заметил Финч. – А мне дедушка приносит из библиотеки. У нас дома почти нет книг.

– Я вообще думала, ты читать не умеешь, – съязвила Арабелла. – Ты зачем пришел?

– Ты же такая умненькая! – выпалил в ответ Финч. – Вот и пойми!

– Зачем ты пришел? – повторила она неумолимо.

– Отстань от меня!

– Зачем?!

– Я не хотел, чтобы тебя снова ударили, разве не ясно?! – на одном дыхании проговорил Финч и замолчал.

Арабелла молча глядела на него. Тишина поселилась в комнате, лишь негромко тикали часы на стене да ветер выл за окном, швыряя горсти снега в стекло.

– Спасибо, – едва слышно прошептала девочка.

Финч не поверил своим ушам. Она это серьезно?

Арабелла совсем поникла. В своем клетчатом платье она выглядела такой худой и крошечной. Девочка уставилась в пол. Лицо ее не просто покраснело – оно порыжело – почти в тон с волосами, лишь синяк под глазом по-прежнему был фиолетовым.

– Ты не злишься? – спросил Финч.

– Злюсь. Очень. Ты не должен был приходить. – Она подошла к кровати и села рядышком. – Но он замахнулся, и я думала, что вот-вот… – Арабелла могла и не договаривать – все и так было ясно.

Они сидели и глядели на кружащийся и танцующий за окном снег.

В комнате было очень тепло и уютно, и, в отличие от его, Финча, комнаты, здесь царил идеальный порядок. На письменном столе, за которым училась Арабелла, все было аккуратненько разложено и расставлено, будто его вытащили прямиком из какой-то конторы. Даже пресс-папье выполняло предусмотренную для него задачу – придавливало стопку тетрадей, в то время как у Финча оно валялось под кроватью и если что-то и придавливало, то разве что дохлую мышь.

К столу прислонился плетеный ящик, из которого выглядывал пуговичный глаз куклы. Кукла будто подглядывала за Финчем. Ему показалось, что она относится к нему с подозрением.

– Тебе не было страшно? – спросила Арабелла. – Ну, когда ты пришел?

– Конечно, было. Еще как! До сих пор страшно!

– Тогда почему ты…

Финч вспомнил слова той доброй женщины из флеппина в Рривв.

– А как иначе? – сказал он.

Арабелла глядела в окно, и ее курносый профиль бледнел на фоне книжной стены. Жуткий синяк напоминал глубокую дыру, наполненную черной жидкостью, в которой тонул ее глаз.

– За что он тебя ударил? – спросил Финч.

Она поджала губы и отвернулась.

– А как же твоя мама? – добавил мальчик. – Она разрешает тебя бить?

Лицо Арабеллы стало еще грустнее. Она шмыгнула носом.

– Дядя Сергиус держит ее на пилюлях, – сказала девочка. – Из-за них она почти все время спит, а когда не спит, не выходит из своей комнаты и выглядит сонной. Она почти ничего не ест и не говорит. Разве что: «Я так устала, милая… Так устала…»

– Кто он такой? По его словам, он твой любимый дядя, но это очень похоже на вранье.

Арабелла вдруг резко повернулась к нему. В ее глазах появилась такая жгучая ненависть, что Финч почувствовал: еще миг, и его сметет ею с кровати.

– Мистер Сергиус Дрей, – процедила сквозь зубы Арабелла. – Говорит, что он кузен моего папы, но я ему не верю.

– Не веришь?

– Папа никогда о нем не рассказывал, – девочка опасливо оглянулась на дверь и перешла на шепот: – Он мошенник – я точно знаю! – и никакой он нам не родственник. Однажды мистер Дрей просто заявился вместе с чемоданом, горой слезливых соболезнований и ворохом душещипательных историй о своем детстве и дружбе с папой. Сказал, что в это тяжелое время он себе не простит, если не поможет нам. А мама была так подавлена, что даже не спорила. Он поселился в гостевой комнате и постепенно захватил всю квартиру. Съел все варенье из кладовки, спрятал почти все папины изобретения в сундук, который затем куда-то отволок. Только его башмаки теперь стоят на стойке для обуви, а наша обувь переместилась в чулан. Его костюмы заполонили вешалки. А еще он лупит тростью по железному изножью кровати и громко поет вульгарные мерзкие песни, которые он услышал в кабаре или в еще каком притоне. А поет он просто ужасно. Но не это самое страшное. Однажды я пришла из школы, а тут сидит какой-то незнакомый доктор. По виду – сущий жулик, вероятно, подельник дяди Сергиуса. Он прописал маме целую гору каких-то подозрительных пилюль, и после них она совсем… изменилась. Она стала все реже появляться из комнаты и все реже просыпаться. А дядя Сергиус взял на себя полный контроль над нашей жизнью. Он сказал: «Все заверено!» – как будто вызывал адвокатов, и мама что-то ему поручила официально.

– Это как?

Арабелла на мгновение задумалась.

– Ну, что-то вроде: «Этим документом я, Мейделин Джей, передаю мистеру Сергиусу Дрею полное право портить жизнь моей дочери, Арабелле Джей».

– А что, есть такие документы? – удивился Финч.

– Нет же! – возмутилась наивности Финча девочка. – Я придумала только что. Но что-то похожее точно есть. Иначе как всяким жуликам удается проворачивать свои делишки?

– При помощи обмана, – авторитетно заявил Финч. – Я знаю одного жулика. Именно так они и поступают. Ты говорила, что он…