— Никогда! — подсказала замявшейся ведьме четвёртая.

— Точно! Никогда!

— Как, как она сказала? — хохотнула пятая.

— Право имею только я, — почти похоже спародировала Хлою шестая.

— Да нет, — отмахнулась пятая. — Что-то про власть.

— А мы ею её не наделяли, — поправилась, смеясь, шестая.

— А ну-ка, деточка, ляпни ещё что-нибудь, повесели старушек, — попросила седьмая.

От такого явного пренебрежения глаза Хлои вспыхнули двумя огнедышащими вулканами.

В воздухе запахло пенсионно-магической смертью.

Весь окружающий мир заткнулся на полушорохе.

И только старушки потешались всё больше и больше, раззадоривая друг друга всё более едкими подколками, адресованными, естественно, принцессе.

— Остановись! — В один миг я материализовался перед принцессой и, схватив её за плечи, попытался отвернуть от магичек. — Они же ничего не знают.

— Уйди, — прошипела Хлоя сквозь плотно стиснутые зубы.

— Не начинай новый мир со смертей, — попытался достучаться я до её разума.

— Я лишь избавлю его от старческой гнили, — гневно выплюнула принцесса.

— А я всегда говорила, что ты гнилушка, — подхватила новую тему одна из магичек.

— Да ты гнилее меня лет на сто.

— Зато как хорошо сохранилась. И чёрное платье мне к лицу, в отличие от некоторых.

Так, в ведьмовском стане начинается раздрай. Нужно ещё немного удержать Хлою, и старушки сами перегрызутся. Вот только как удержишь эту бестию, когда она в таком одержимом состоянии? Единственное, что греет — это то, что она за меня впрягалась.

Хлоины глаза-вулканы начали выплёскивать бурлящую в них магическую лаву в сторону ведьмовского высокого собрания. Пока понемногу, пока вполсилы. Я бы даже сказал, нехотя и осторожно, словно прощупывая. Но кто его знает, когда случится настоящий взрыв с последующим интенсивным извержением? И сумеют ли эти не в меру веселящиеся ведьмочки совместно блокировать Хлоин магический всплеск?

Похоже, только я один понимал всю глубину происходящего. Может, ещё Хлоя.

— А эта девчушка не только весёлая, — почти прокаркала одна из ведьм.

— Она ещё и с зубками, — поддакнула вторая.

— А всё говорят, что молодёжь нынче не та, — вписалась третья.

Новая порция веселья охватила ведьминское собрание.

Я предпринял новую попытку остановить Хлою, и уже не только словами, но и физически: я схватил её за плечи и попытался развернуть от потешающихся старушек.

Ага.

Два раза.

Туда и обратно.

Точнее, ни туда, ни обратно.

Повернуть Хлою за плечи хотя бы на миллиметр — то же самое, что повернуть египетскую пирамиду. Хотя с пирамидой наверняка были бы шансы. По крайней мере, пятьдесят на пятьдесят. Либо поверну, либо нет. Здесь же шансон не было от слова совсем.

— Дорогой, ты не мог бы постоять в сторонке? — ласково попросила Хлоя, когда я, плюнув на попытки её развернуть, влез между ей и ведьмами. — Я сейчас быстренько бабушек изничтожу, и буду вся твоя.

— А может, ну их? — робко предположил я в тот монет, когда неведомая сила стала ловко задвигать меня за спину принцессы.

— И помолчи, — резко обернувшаяся Хлоя запечатала мне уста поцелуем.

И всё, я застыл безмолвной статуей. Единственное, что я мог, — это чувствовать вкус Хлоиных губ. Ещё зрение мне оставили, наверное, чтобы не скучно было, но говорить спасибо за это не хотелось.

—Я быстро, — пропела Хлоя прямо в ушко. — Не скучай.

— Всё, девонька, пора заканчивать комедию, — призвали старушки стройным хихикающим хором.

— В нашем возрасте так животики надрывать нельзя, — добавила самая хихикающая.

— Это ты кого старухой обозвала? — попыталась взбрыкнуть самая молодящаяся, но остальные на неё зашикали, и конфликт умер в зародыше.

— Вот прямо сейчас и закончу, — прошипела Хлоя, зарождая огненный торнадо.

Не знаю, кто или что управляло временем в данный момент, в данном месте, но всё происходящее этот кто-то или что-то решил показать мне во всех красках и мельчайших подробностях. Иначе как объяснить, что происходящее вокруг замедлилось в разы. А вот я, наоборот, приобрёл способность метать свой взгляд от предмета к предмету с утроенной скоростью. Более того, я мог фокусироваться на мельчайших деталях и рассматривать их, словно электронный микроскоп. Что касается подвижности всего остального, то её приобрела только шея. И головой крутить я мог на триста шестьдесят градусов.

Ладно-ладно, не мог. Подвижность осталась в пределах ста восьмидесяти, дальше можно было только косить глазом.

Впрочем, баталия между «магической пенсией» и не менее «магической соплячкой» развивалась прямо передо мной, поэтому остаться косоглазеньким мне пока не грозило.

А баталия развивалась. Прямо… не по-детски.

Огненный торнадо, который Хлоя зародила на своей ладошке и отправила в ведьм, приобрёл все признаки смерча и с каждым витком набирал всё большую силу.

Старушки уже не хихикали и не умилялись, а сосредоточенно всаживали разряды молний в эпицентр огненного вихря, рождая их прямо из кончиков своих пальцев.