— Тебя забыл спросить, — огрызнулся я. — И вообще, ты чего её постоянно защищаешь? Если так нравится, то и уматывай к ней. Я тебя не держу.

— Не могу. Она маг.

— К чёрту традиции и предрассудки. Начни с себя новую эпоху в мире лесных духов. Создай полезный симбиоз из мага и духа. Один маг, один дух, взболтать, но не смешивать. Дарю идею. Бесплатно. Я же не такой жмот, как некоторые, которые даже краюшку хлеба голодающему пожалели.

— Си-мби-оз, — почти по правильным слогам пропел Ит.

— Господи, и почему этот мир впадает в ступор на элементарных словах? — закатил глаза я. — Союз. Так понятно? Вот как у нас с тобой.

— Так не получится, — твёрдо отрезал Ит. — Она маг.

— Наша песня хороша, начинай сначала. Ну маг, ну и что?

— Да что же ты за тиран такой! — донёсся до меня голос болотной ведьмы, и вдалеке замаячила искорка света. — Ни на секунду оставить нельзя. Опять мальчонку изводишь.

— Да кто его изводит? — праведно возмутился я. — Всего лишь пытаюсь пристроить в надёжные руки.

— Он тебе не вещь, чтобы пристраивать, — осадила меня Болотная. — И чем быстрее ты это поймёшь, тем лучше для вас обоих.

— Вот и заберите его себе, — попробовал продолжить свою линию, но поперхнулся на последнем слове. Причиной этого была огромнейшая корзина, ломящаяся от всевозможных яств. — Это всё мне?

— А я не люди? — резонно возразила ведьма, первой цапнув еду из корзины.

— Ты птицы, — поправил я, вытягивая кусок пожирнее.

— А клювом?! — возмутилась ведьма.

Секунды две мы смотрели друг на друга, молча пережёвывая пищу, а потом, не сговариваясь, закатились в истерическом хохоте, всколыхнувшем всю округу. Даже Ит не удержался и предался всеобщему веселью. Хотя… почему даже… и что вообще я знаю о лесных духах, кроме того, что мне наплела эта хохочущая Болотная? Может, они ещё те весельчаки? А может…

— Ты, главное, завтра в панику не впадай, если что, — перебила мои размышления ведьма.

— Что «если что»? — невольно поперхнулся я.

— Да всякое бывает, — загадочно улыбнулась Болотная. Как улыбаются клювом, передать невозможно, но она именно улыбнулась.

— Ты же сказала — решение?

— И решения тоже бывают разные. Главное — не паникуй.

Естественно, по закону жанра, после призыва не паниковать наступает именно она — ПАНИКА! И конечно же, эти законы не преминули подействовать и в данной ситуации. Нет, внешне это не проявилось никак. Я не закатил истерики с мольбами меня отпустить в свой мир и пристрелить на месте из банального человеколюбия. Не стал биться головой о все близлежащие неровности типа камней, деревьев и даже клюв Болотной. Просто внутри меня, кто-то большой и до безобразия сильный, легонечко сжал все внутренности. И это легонечко сделало невозможным глотнуть хоть немного воздуха и остановило моё сердцебиение.

Сознание ещё попыталось посопротивляться и запустить организм в работу, но потерпело оглушительную неудачу.

Силы покидали меня со скоростью сверхзвукового истребителя.

В какой-то момент я осознал, что лежу на земле, распластанный в позе брошенной куклы.

Мир вокруг стал покрываться туманом, уплотняющимся с каждой минутой.

И вместе с этим туманом во мне росло полнейшее безразличие в пропорции один к одному.

В конечном итоге туман заполнил всю окружающую среду, а безразличие — всю внутреннюю среду под названием «Добрый», и я просто закрыл глаза, даже не попрощавшись с эти миром.

— Ну наконец-то, — коснулся моего угасающего сознания голос Болотной. — Здоров! А с виду не скажешь.

— Что с ним? — тревожный голос Ита был почти не различим.

— Пришлось усыпить. После того как его на совете магией со всех сторон обхаживали, ему такой отходняк грозил, что жуткая головная боль — это прямо желанное избавление.

— А он не умрёт? — ещё более обеспокоился Ит.

Умру я или не умру — вопрос для меня был открытый. Не то чтобы мне было совсем не интересно. Просто тому пойлу, которое влила в меня ведьма, было на мою жизнь глубоко параллельно и фиолетово. Оно быстрее старалось закончить работу по моему усыплению, и у него это отменно получилось.

***

Пожалуй, это было самое приятное пробуждение в этом мире. И тому было несколько причин.

Причина первая состояла в том, что мой организм — буквально с самого пробуждения — ощущал себя лет на двадцать максимум. И даже если повнимательнее к себе прислушаться, то и в двадцать лет я не чувствовал себя настолько бодрым и здоровым.

Причина вторая — чертовски приподнятое настроение. Как будто этой ночью исполнилась моя эротическая фантазия, причём три раза. Или… ну, в общем… не придумали ещё тех слов, чтобы описать всю приподненность моего настроения.