Сделав несколько кругов по большому ресторану, Томмазо, наконец, заметил Шар, в обществе пожилого мужчины, смотрящего на неё голодными глазами и с волчьей улыбкой. Томмазо видел выражение её лица — вежливое, замкнутое и усталое. Он заигрывает с ней! Проклятье.

Он не хотел грубить и устраивать публичную сцену, но это его «шанс», и он не мог позволить ему ускользнуть. Не сейчас. Не тогда, когда он так близок к тому, чтобы превратиться во зло.

Томмазо прошёл к маленькому столику у окна с видом на открытый внутренний дворик.

— Шар, милая, — сказал он глубоким уверенным тоном, — прости, деловой звонок занял больше времени, чем ожидалось. — Он наклонился и поцеловал её в щеку. — Это больше не повторится, обещаю.

Мгновение она казалась смущённой, но потом поняла.

— Нет проблем, дорогой. О, Томмазо, позволь представить тебя мистеру Леноксу. Вчера я давала ему урок. Он приехал на уик-энде для мальчиков в гольф-клубе.

Томмазо повернулся к мужчине с редеющими серебристыми волосами, аккуратно зачёсанными назад, одетого в свитер персикового цвета и белые брюки.

— Приятно познакомиться, мистер Ленокс. И спасибо за то, что согрели мой стул. Шар слишком драгоценна, чтобы оставить здесь одну даже на мгновение. Вы бы удивились, узнав, сколько женатых мужчин пытается её подцепить.

Мистер Ленокс плавно убрал левую руку с обручальным кольцом под стол.

— Что ж, тогда я оставлю вас наедине. — Он встал. — Приятно познакомиться, Томмазо. И, Шар, был бы рад встрече на другом уроке, но на выходных ты занята.

«На самом деле, на всю оставшуюся жизнь».

— Ещё увидимся, мистер Ленокс, — ответила Шар.

Мужчина поспешил прочь, а Томмазо торжествующе занял пустое место и откинулся на спинку, скрестив руки на груди.

— Спасибо. Очень любезно, — сказала Шар, помешивая красной соломинкой жидкость в стакане, напоминающую Спрайт или какой-то другой газированный напиток.

— Да, ерунда

Появился официант и принял заказ. Томмазо попросил мартини. И никаких оливок.

— Итак, — сказал он, тщательно обдумывая следующие слова, зная, что на карту поставлено многое, — знаю, что это кажется очень смелым, но… — На её лице появилось паническое выражение, и глаза расширились. Он протянул руку, останавливая поток её мыслей. — Прежде чем у тебя сложится неправильное впечатление, я не собираюсь приставать к тебе.

«Во всяком случае, не сегодня. Ладно, может быть».

— Ой. — Она бросила на него виноватый взгляд. — Извини. Я просто предположила, что…

— Не волнуйся. Я понимаю. В конце концов, ты очень красивая женщина, и вполне естественно, что любой мужчина чувствует сексуальное влечение. — «Ох». Отличное начало, он мысленно похлопал себя по спине. — Я хотел сказать, что ты не похожа на тех, кого легко смутить. Так почему же ты обижаешься, когда мужчина проявляет интерес?

Она кивнула и уставилась на стакан, ничего не ответив. В её взгляде читалась тихая, но таинственная безмятежность, которую он находил очаровательной. Женщина полна тайн. Не так уж и отличается от него.

— Извини, — наконец, сказал он после нескольких мгновений её молчания, стараясь не глазеть на то, как рубашка натянулась на её груди. «Чёрт возьми. Я уже смотрел на них. Мааскаб. Детёныши пауков. Кошечка». — Не очень по-джентльменски с моей стороны — совать нос в чужие дела. — Он вдруг понял, что она не слышала ни слова из того, что он сказал. Мысленно она где-то в другом месте. — Шар? — Он постучал костяшками пальцев по столу, заставив её подскочить.

— Ох, — выдохнула она. — Извини. В последнее время я сама не своя.

— Из-за недавнего разрыва с парнем? — предположил Томмазо.

— Что навело тебя на мысль, что я пережила расставание?

— Любой, кто видит, заметит, что недавно твоё сердце было растоптано.

Она слишком крепко сжала стакан, когда подносила ко рту. Томмазо не мог не представить, как эти пальцы могли бы чувствоваться на чём-то другом таком же приятном и толстом.

«Проклятье! Брюки для гольфа. Пластиковое столовое серебро. Бог Смерти и Войны».

Томмазо успешно справился с очередным стояком.

— Он не бросал меня, — сухо ответила она, ставя стакан на стол. — Мы так и не начали, потому что он не хотел меня. — У неё слабо заблестели глаза.

Но как смеет этот придурок заставлять её чувствовать себя некрасивой? Он убьёт его! Потом пошлёт открытку с благодарностью.

— Ого. — Она покачала головой и выдохнула. — Это так не похоже на меня — рыдать и ныть перед незнакомцем, не говоря уже о клиенте. Извини.

— Нет, пожалуйста, не извиняйся. Я совсем не возражаю. — Она начинала открываться. Именно то, что нужно дабы пробиться сквозь эту стену. Томмазо провёл рукой по белой скатерти и слегка сжал запястье Шар. — Очевидно, этот человек не знал, от чего отказывается. Любой может увидеть, что ты особенная женщина.