— Что-о-о случилось с Томмаз-з-зо? — спросила Колель, Повелительница Пчёл. Высокая блондинка с огромным ульем на голове. Да, настоящим. А её маленькие чёрно-жёлтые солдатики — злобные ублюдки с рефлексами ниндзя. А ещё они чертовски ревнивы.

«Боги, — подумал Зак, — надеюсь, она никогда не заполнит анкету, чтобы ей подобрали пару в нашем агентстве».

Он даже представить себе не мог, какой мужчина захочет с ней встречаться, она — анафилактический шок, ожидающий своего часа.

— Томмазо превращается в Мааскаб, — заявил Гай. Божества издали звуки «фу-у-у». Бедный Томмазо. Он действительно не такой уж плохой парень. Но станет. — Думаю, мы ещё можем ему помочь, — сказал Гай. — Томмазо считает, что нашёл свою пару — женщину, с которой познакомился на вечеринке для одиноких на прошлой неделе.

— Окей. — Пенелопа поставила ещё одну галочку в планшете. — Итак, я добавила это в повестку дня для голосования. Но сначала необходимо вернуться к тому, на чём мы остановились перед обедом. — Она быстро вздохнула, словно молясь о терпении. — Пока мы не придумаем точное решение проблемы добра и зла, будем голосовать за временные способы. Те, кто поддерживает способ Ах-Килиза, — она вздохнула и закатила глаза, — убить себя, поднимите руку.

Бог Затмений, он же Ах-Килиз, он же Ай. Ки., он же тёмный говнюк, поднял руку.

— Ладно, один голос. — Пенелопа посмотрела в планшет, явно стараясь не закатить глаза снова. — Вариант второй: те, кто поддерживает способ Симил, подразумевающий, что одинокие бессмертные должны жениться на Минки — и нет, Минки не может голосовать, — поднимите руки. — Пенелопа посмотрела прямо на Симил, которая застыла на месте, сцепив пальцы. — Хорошо-о-о-о. Ноль голосов. Позвольте ещё раз указать, что это малолетний бред сивой кобылы. Вы все дети. Теперь двигаемся дальше: способ третий, мой вариант. Мы фокусируемся на самых могущественных одиночках сообщества бессмертных и сначала находим пару им, начиная с богов, чтобы свести к минимуму ущерб.

Все, кроме Баха и Ай. Ки., подняли руки.

Пенелопа покачала головой.

— Не могу поверить, что мы должны тратить столько времени на всю эту хрень. Почему бы всем просто не сделать мне одолжение и не перестать предлагать идиотские решения? В конце концов, вы всё равно будете делать так, как я скажу.

Она права. Но Пенелопе всего двадцать с чем-то лет. Остальным по семьдесят тысяч. И каждый поступал так, чтобы сделать жизнь интереснее.

Зак прочистил горло.

— Пенелопа, на мой взгляд, ты забываешь, что мы все бессмертны — никому нет дела, тратим мы время впустую или нет.

— И плевать на чувства людей, — пробормотал кто-то из угла комнаты. — Осёл.

Зак повернул голову и увидел, что Тула, с опухшими и покрасневшими глазами, смотрит на него. Он хотел сделать замечание по поводу осуждения, но его осенило. Он действительно вёл себя как осёл. Это нехарактерно для него.

«Проклятье. А я ведь одинок».

Зак медленно поднял руку.

Пенелопа выдохнула.

— Да, Зак? — едко выдавила она.

— Не могла бы ты поставить меня в начало списка? — спросил он.

Пенелопа склонила голову набок.

— Наверное. А… почему?

Потому что, если это ноющее чувство в груди то, о чём он думал, его путешествие в котёл зла уже началось.

— Я… э-э-э… — Он откашлялся. — Думаю, было бы в интересах всех, если те, кто отвечает за поиск партнёров для наших братьев, не подвергались риску.

Симил, его напарница, уже замужем, так что в безопасности если такое слово можно использовать для описания члена Самого Ужасного Народа в Мире.

— Хорошая мысль, Зак. — Пенелопа сделала пометку. — Мы позаботимся о том, чтобы ты получил приоритет и…

— Убить их всех… Я хочу убить их всех… Жечь. Жечь. Жечь… — пробормотал Бах, хотя всё ещё спал и храпел.

Пенелопа указала стилусом на Баха.

— И… добавляю Баха в начало списка. — Она вздохнула. — Боже, остаток года пройдёт весело.

Конечно, на самом деле она имела в виду, что их всех ждёт адская буря дерьма. Если самые могущественные существа на земле станут злыми, их невозможно будет остановить. Не хватало бессмертных с парами — то есть тех, кто не подвергся риску «заражения», — чтобы противостоять такому количеству бессмертных без пар. Добавьте к этому то, что боги, которые ещё были одиноки — Биз, Бах, Ай. Ки. и он сам, — одиноки ни из причины.

«Мы в заднице».

Вся ситуация станет гораздо хуже, прежде чем придут улучшения. Если вообще придут.

Томмазо взглянул в зеркало заднего вида чёрного Мерседеса, не в силах поверить, что это его жизнь до дальнейших распоряжений.

«По крайней мере, я свободная птица».

За ним следовал целый караван: Гай в серебристом Pagani — броском и оскорбительно дорогом итальянском спортивном автомобиле — и отряд Учбен в трёх очень больших чёрных внедорожниках с тонированными стёклами. Не лучший способ завоевать женщину и убедить, что он её стоит. Она либо подумает, что Томмазо эгоцентричный шут — вдобавок, жестокий преступник, если он на самом деле связал её, — либо, что он возмутительно не уверен в себе и нуждается в поддержке, чтобы выглядеть важным.