Шрифт:
«Найдёшь свою цыпу в этом убежище…»
Осознав, что Симил выдала ещё одну правдивую ложь, он закатил глаза. Симил — самое раздражающее безумием божество и злобный филантроп. Психопат-миротворец. Фея-мать ада. Особый дар Симил воплощать мечты в реальность, одновременно заставляя их противостоять худшим кошмарам. Последняя часть в основном для развлечения.
Томмазо тяжело вздохнул. Ладно, поехали. Он прошёл через гораздо худшее. Конечно, кое-что из худшего это моменты, когда он был пешкой в одном из грандиозных планов богини. На этот раз, у него сложилось впечатление, что он станет блюдом дня.
Он справится. Просто нужно сосредоточиться на задаче заставить девушку простить его за всё, что он сделал.
«Боже, надеюсь, я не слишком ужасно с ней поступил».
Он снова вспомнил расплывчатый образ её наполненных яростью глаз, пока она сидела с кляпом во рту.
«Всё будет хорошо. Я объясню, что происходит, а затем пусть всё идёт своим чередом».
Они — пара, и у неё должно возникнуть инстинктивное желание помочь ему.
Томмазо подъехал к парковщику, заметив, что осталась только машина Гая. Учбен, вероятно, остановились на какой-то задней стоянке, переодеваясь, чтобы смешаться с толпой, готовые следовать за ним повсюду.
Камердинер открыл дверцу машины.
— Регистрируетесь, сэр?
— Да.
Он должен найти девушку и внимательно за ней следить, а затем выбрать подходящий момент, подойти и изложить всё.
— Но багажа нет, — добавил Томмазо.
Камердинер пожал плечами и протянул ему билет, прежде чем Томмазо прошёл в холл, который оказался довольно красивым. Крытый фонтан, итальянский мрамор кремового цвета, фрески на потолке, изображающие крошечных ангелочков, летающих на спине в очень расслабленных позах.
Томмазо подошёл к портье — молодой брюнетке в бордовом жилете — и одарил своей самой очаровательной улыбкой.
— Добрый день!
В её глазах сразу же загорелась тепло и открытость.
— Регистрируетесь, сэр?
— Да. Но у меня нет брони. — Он наклонился, поставив локоть на стойку. — Надеюсь, это не проблема.
— Что же, я посмотрю, — захлопав ресницами, ласково ответила она. — О, смотрите. Остался один номер, президентский люкс.
Томмазо выгнул бровь.
«Только один номер? Слишком плохо для тебя, Гай. Полагаю, ты будешь спать в своей потрясающей машине»
И президентский люкс?
Идеально для него и его пары, как только они разберутся со злобным препятствием, конечно.
Он вытащил бумажник из кармана пиджака и вытащил чёрную кредитку.
— Мне подойдёт.
— О. Что ж, вы определённо пришли в нужный момент, мистер Фиерро.
Как только он передал карту, мельком увидел проходящую мимо девушку около пяти футов, с кремово-бледной кожей и тёмными короткими волосами, и сразу понял. Это она. Девушка с вечеринки. Его сердцебиение ускорилось. Кожу начало покалывать. Он почувствовал грызущее желание перепрыгнуть и наброситься на неё. Её сладкий аромат пропитал пространство вокруг и оставил затяжное чувство сильного вожделения, пробегающего по венам.
Томмазо повернулся и посмотрел, как она уходит, наслаждаясь покачиванием бёдер в облегающих шортах цвета хаки. На темноволосой голове было что-то вроде козырька, будто она собиралась поработать в саду. Милостивые боги, она прекрасна.
— Интересуетесь уроками гольфа, сэр? — поинтересовалась портье, снова привлекая его внимание.
— Простите? — переспросил он.
— Гольф. Он вам интересен?
— Почему вы спрашиваете?
— Она инструктор. — Портье кивнула головой в сторону пары, которая скрылась за углом.
— Вы имеете в виду… она преподаёт уроки гольфа? — Как это по-человечески и скучно.
— Да. Она довольно популярна среди мужчин, из-за уроков, конечно. — Подмигнула служащая. Милостивые боги. Неужели она намекнула, что его пара — шлюха?
Кровь Томмазо забурлила от колючего гнева. Этого он не мог вытерпеть. Его паре платят мужчины, и все смотрят на её милую попку в этих обтягивающих, но отвратительно обычных шортах, доступных в любом магазине, а она обучает досуговому спорту за деньги!
О чём, чёрт возьми, думала Вселенная, дав ему такую… такую… такую… обычную пару?
«Ты идиот».
Она совсем не обычная, а обладала уникальной квалификацией, чтобы стать его идеальной парой. В постели и в жизни.
Не то, чтобы он хотел такой жизни. Реальность заключалась в том, что его прошлое не позволяло завязать традиционные отношения. Люди, которых он любил, всегда… ну… умирали. И не просто умирали — их жестоко убивали. Память о семье, включая шестимесячного племянника, маленького Энтони, будет вечно преследовать Томмазо. И Эмма. Нет, она не умерла, но была очень близка к смерти. И, да, он любил её. Она видела в нём хорошее, когда он находился в таком сумеречном состоянии, где жизнь не имела смысла. Но и её безопасность он не смог обеспечить. Он отдал её Мааскаб и наслаждался каждым мрачным моментом, а сердце всё глубже падало в пропасть, не в силах быть свидетелем его действий. В лучшем случае мир, в котором Томмазо жил, можно назвать опасным, и ничто в настоящем или прошлом не соответствовало традиционным отношениям.