— Когда все случилось, мы с Джеффом жили нашими запасами — у нас была полностью набитая кладовка — а еще муж охотился на оленей. У нас было старое радио и генератор, и мы слушали эфир и подавали сигналы на разных частотах. Ракета прилетела через несколько недель, и устроила пожар на холме напротив озера. Не заметить ее было невозможно! Мы тщательно изучили послание. В домашнем компьютере у нас был переводчик со всех языков, даже с эсперанто — вот уж не подумала бы, что это когда-нибудь пригодится! В общем, оказалось, что это женская капсула. Я не хотела покидать Джеффа, видит бог, любое другое решение было бы для меня более простым. Но пришлось пережить и это…

— И вы стали правителем.

— Благодаря Джеффу. После моего ухода в капсулу он встретил группу людей, называвших себя канаками. Он объяснил им, что я выйду из капсулы в установленное время, и они меня встретили. Так, раз за разом, меня встречали все более и более торжественно.

— Понимаю. Сам прошел через это.

— Вряд ли. Вы мужчина. Вам было проще. Но господь помог мне. Кстати — кто такие Небесные боги?

Я удивился вопросу.

— Да никто! Так я назвал команду корабля, пославшую мне — и вам — капсулы выживания.

— Вы происходите из христианской страны. Зачем вам понадобилась эта выдумка? Вам в СССР не рассказывали о боге? К чему это язычество?

— Когда я родился. СССР уже не было. Про бога мне, конечно, рассказывали. Просто так сложилось, что выдумка оказалась удобнее.

— Не понимаю. Может быть, вы мне объясните, как это получилось?

— Люди спрашивали меня, кто я и откуда. Кто послал меня. Ну а я — как и вы, полагаю — исполнял инструкции капитана Алехадо и команды корабля Артемида. Я и сейчас пытаюсь им следовать. Я назвал их Небесными богами — потому что они на небе, и потому что для тех дикарей, которые меня окружали, они, несомненно, были богами.

— Может быть, кэптена Алехадо тоже кто-то вам послал? И этот кто-то был действительно богом? Зачем эти выдумки — нельзя было сказать правду?

— Какую? Про Иисуса? Или Аллаха? Или Будду? Или Шиву?

— У человека христианской традиции не должно возникать таких вопросов!

— Я должен был рассказать им о Христе? Но как? Вы уверены, что Иисус вообще посещал ЭТОТ мир? И тут были город Иерусалим, Вифлеем, Тайная Вечерня, Голгофа? Вам не кажется что тут у нас, как это говорится… «новое небо, новая Земля»? Как рассказать историю, которой не было? Что сказать, если событий, которые мы знаем по Евангелию, в этом мире не происходили! А еще — вы бы видели этих моих слушателей. Представляю их реакцию на идею подставить другую щеку — вот бы они ржали!

Джилли скептически посмотрела на меня, размешивая сок соломинкой.

— Мне это не помешало. Просто следовало дождаться слушателей, готовых принять правду. Ведь дело же не в том, как там сложилось в Иерусалиме тысячи лет назад. История в Евангелии — это рассказ о том, кем в действительности был Иисус, как он поступал во имя своего Отца, и во имя людей, что он пережил, во имя чего он умер. Нужно было донести до людей Десять заповедей, слова Отче наш, те послания, которые несло нам Евангелие, его смысл, а не форму.

Хм. Похоже, эта тема ее очень задевает.

— Вы правы, Джилли, я проявил ребячливость, столь легкомысленно относясь к спасению душ своих поданных. Надеюсь, вы поможете мне все исправить.

— Главное это ваше желание!

— Знаете, я не так давно объявил о свободе вероисповеданий в своей стране (она одобрительно кивнула), и полагаю, что ваши приесты могли бы прибыть с миссией и основать в Митте, нашей столице, храм истинной веры. Обещаю безопасность и полную поддержку. Если у вас священники такие же серьезные ребята, как и воины — язычество ждут плохие новости!

Она польщено улыбнулась.

— Кроме шуток, у вас неплохая фаланга. На моих стратегов она произвела впечатление!

— Спасибо. Я хорошо училась в школе, и еще мне нравился фильм «Александр».

— Вам не нравилось случайно фильма про автомат Калашникова? На самом деле я хотел сказать «Паровоз Стефенсона», но вот именно сейчас автомат Калашникова мне чуточку нужнее.

Она усмехнулась, сверкнув стеклами очков.

— Да. Я слышала о ваших затруднениях на юге.

— Нет, вы, наверное, недостаточно слышали. Тот парень — натуральный маньяк. У него какое-то фашистское государство, и сам он, как говорят, редкий мерзавец.

— Хотите вовлечь меня в свой крестовый поход?

— Я, прежде всего, хочу взаимопонимания. Наша многолетняя война, в которую меня так неудачно втравила императрица Пак, многому меня, знаете ли, научила. Я надеюсь, что такого не повторится и намерен сделать для этого все возможное. Даже вот приехал к вам, незваный.

Она посмотрела скептически, но, в целом, доброжелательно.

— Так чего вы ждете от меня?

— Мне нужна операционная база на вашей территории.

— Я смотрю, у вас очень гибкая мораль, мистер Константайн. Могу ли я быть уверена, что мы говорим об одном и том же?