Совещание по поводу нового мироустройства заняло почти все мое время этой сессии. Ежедневно и еженощно в Зале приемов мы обсуждали создание новой конфедерации городов, в которой адаже, исавары, гезиты, комиты, хальсвинды и иные народы, населявшие к тому времени Митаннию, и ощущавшие себя в первую очередь гражданами своего города — миттианцами, керкиронцами, кохинхинцами — могли бы жить в относительном мире и благополучии.

Всего в союз вступали 26 городов. Столицей союза стала снова Митта. В ней хранилась союзная казна, и проходили собрания союза. Каждый год в Митту прибывали делегации от каждого города. Количество делегатов зависело от суммы, которую вносил город в общую казну и от количества войск, которые он выставлял. Каждые 60 талентов ежегодного взноса и каждые 2 мориона воинов давали 1 голос.

Совет городов решал все вопросы союза и избирал стратегов. Иных управляющих органов у союза не было.

Большие споры вызвал вопрос о том, давать ли представительство в Совете побежденным гезитам. В общем-то, все были против. Демархи, да и простой народ тоже, не желали, чтобы варвары стали в нашей политической системе на один уровень с урожденными гражданами Союза. Только я и буквально еще несколько человек считали, что им нужно дать равные права, если они готовы нести равные обязанности.

Меня впечатлили и военные, и экономические возможности гезитов. Эти их воины, точившие мечи прямо перед битвой — это было нечто. Назывались они, кстати, «сайоны», прекрасно владели мечами и составляли личный отряд одного из вождей. Мне очень хотелось заполучить этих мечников в свою гвардию.

Способности гезитов к металлообработке тоже оказались совсем не лишними, несмотря даже на то, что мы сами уже освоили выплавку железа. Металла в этом мире много не бывает!

В итоге решили, что до выплаты контрибуции гезиты не будут представлены в Совете. Также должны умереть все, кто участвовал в войне против нас (умереть, конечно же, от старости, своею смертью). Только после выполнения этих условий варвары становились полноценными членами Союза. До этого они присылали на Совет городов только наблюдателей.

Споры между городами разбирал я, а в мое отсутствие — совет геронтов из 52 человек — по 2 от каждого из 26 городов. При этом в случае спора его разбирали только 48 геронтов — представители спорящих городов голосовать не могли, они выступали в поддержку своих городов. Каждый город присылал мне 10 претендентов, из которых я и отбирал 2-х геронтов этого города. Если кто-то из них в мое отсутствие умирал, его место замещали по жребию из остальных претендентов.

* * *

В этот выход я успел ознакомиться с железоделательным производством, появившимся, в том числе, и в Митте. Я всегда самонадеянно считал, что если у нас будет руда, то выплавить железо — пара пустяков. Сделал мини — домну метра 3–4 высотой, навалил древесного угля, руды, поджег, продул мехами — и на выходе получил жидкое раскаленное железо. Так вот, ничего подобного.

Уголь должен быть только дубовый или буковый. Мы раньше использовали уголь из бамбука или эвкалипта, а он не годится.

Руду перед работой надо прокалить, иначе она будет слишком бедной и не даст металла.

И температура плавки — должна быть постоянной, не низкой, и не слишком высокой. Бешено орудуя мехами, мы создавали слишком большой жар — так можно получить либо чугун, либо окислы железа. Ни то, ни другое нам не нужно, а для ковки непригодно.

И еще в плавку нужно добавлять особые добавки — флюсы. Это — вообще тайна за семью печатями. К одним видам руды надо добавить известь, к другим — какие-то бурые камни, а иногда в тигель клали смолистые ветви.… Лишь многочисленные пробные плавки позволяли нащупать верное сочетание этих компонентов.

Только практическое знание технологии, вплоть до стороны света расположения поддувала в печке — позволяет получить результат. Поверхностные теоретические знания ничем не помогут. Поэтому мои объяснения как сделать железо — не дали эффекта. Только знания гезита Уравала, добытые изначально где-то на севере, среди болотных руд и бескрайних лесов, дававших пищу для бесконечных экспериментов, позволили нам полноценно войти в Железный век.

Отправляя капсулы на Землю, астронавты капитана Алехадо наивно полагали, что сохранение носителей древнего знания цивилизованных людей приведет к взрывному восстановлению технологий на новой Земле. Увы. Я умею пользоваться смартфоном, но выплавить железо не могу. В общих чертах вроде бы все понятно — уголь, печь, руда — но когда доходит до дела, оказывается что есть какие-то тонкости, которые мои далекие предки знали, а я — нет. И вот эти-то тонкости, древние ноу-хау, не дают достичь результата. В итоге металлургия оказалась открыта не мною — продуктом 21-го века, а какими-то дикарями на севере, бесконечно много раз пытавшимися выплавить металл и однажды, СЛУЧАЙНО, у них получилось. Похоже, что я не смогу способствовать прогрессу технологий так, как от меня ожидают эти ребята в космосе.

И в социальной жизни от меня тоже мало толку. Эти люди, окружающие меня — себе на уме. Они не спешат верить мне на слово во всем что я говорю им, они, прежде всего пользуются своим здравым смыслом. Предложи я им, скажем, снова, освободить рабов — результат будет нехороший ни для меня, ни для владельцев рабов, ни для самих рабов.

Ход 27

Прошло 472 года

Я встал из стасиса без сигнала тревоги. Но, стоило мне бросить взгляд на встречающих, как меня охватило чувство произошедшей беды. Их было в два раза меньше чем обычно.