Ага, вот и вездесущая камера.

Насколько я могу судить, инквизиторы в своей работе не гнушаются даже теми технологиями, против которых идёт официальная борьба. Вот эта их Тайная Сеть, например. Мне кажется, я видел у дознавателя в Никополе самый настоящий компьютер, а они, на минуточку, запрещены и считаются ересью. Впрочем, я понятия не имею, как должны выглядеть компьютеры, просто предполагаю.

Так что…

Почему бы не вмонтировать в здание чёрную каббалистическую схему или артефакт без лицензии? Сами же инквизиторы эти лицензии и выдают.

Светлый и просторный вестибюль, отсутствие коменданта. Мягкие кресла, диванчик, растения в кадках. Выход на лестницу, спуск в прачечную, двери с надписями «Дежурный» и «Склад».

И камеры.

Я насчитал три.

Суровые инквизиторы не удосужились снабдить двенадцатиэтажное здание лифтом, так что я потопал наверх пешком. Лестница тоже была деревянной, но ступеньки не скрипели, не прогибались и вообще. Ощущение было такое, что всё здесь укреплено каббалистами по самое не балуйся.

Некоторые площадки имели двери с выходом на террасу. Мне стало интересно, и я выбрался в одну из открытых рекреационных зон. Там меня встретили древесные стволы, врастающие в саму структуру перекрытий, запах хвои, медитирующий в позе лотоса левитатор. Парень лет двадцати в светло-серой робе. Висит себе в метре от пола, никого не трогает.

Иду дальше.

Одноподъездный кубик на деле оказался просторным и с весьма заковыристой архитектурой. Хвойные деревья прорастали сквозь тело дома, а вьющиеся оплетали стены. Места было навалом, как для тренировок, так и для медитаций. Практически на каждом этаже — тренажёры, теннисные столы, зона отдыха. Террасы, опять же. Кельи сгруппированы в блоки по две, на этаж — четыре блока. Итого восемь квартир, шестнадцать жильцов. Насколько я понял, нет разделения на первый и последующие курсы, так что вчерашние неофиты делят общее жилое пространство со старшаками.

Интересно, тут есть дедовщина?

Удивлюсь, если нет.

Двенадцатый этаж — самое место для таких как я. Методы инквизиторов сильно напоминают азиатские монастыри, где практикуются всевозможные единоборства. Каждый день будь добр — преодолевай двадцать четыре пролёта, прокачивай себя. И никаких лифтов, это путь слабых.

Блоки не запираются.

Я приблизился к двери под номером «90», протянул ладонь и… поймал пустоту. Ручки не было. Равно как и замка, в который можно вставить ключ.

Секунда — и дверь меня идентифицировала.

В монолитном с виду полотне образовались линии, превратившиеся в глубокие прорези. Сегменты начали со щелчками разбегаться в стороны, накладываясь друг на друга. Конструктор втянулся в скрытые пазы, и я шагнул внутрь.

Келья оказалась не такой уж и кельей.

Просторная комната с большим окном и выходом на террасу. Койки по разным углам, аккуратно сложенные на них стопки постельного белья. Деревянный двустворчатый шкаф в прихожей, модульные секции на стенах, два письменных стола, обеденная зона, встроенные в стены индивидуальные камеры хранения. Кухня и санузлы, я так понимаю, вынесены в общий блок.

— Осваивайся, дружище.

Я наклонился, чтобы скинуть Вжуха на пол.

Котоморф мяукнул, а затем высунул раздвоенный язык и ощупал им воздух. Позер. Любит иногда выделываться… А ещё намекает на то, что не мешало бы перекусить.

— Гадить где попало нельзя, — предупредил я. — Лоток скоро привезу. А пока изучай окрестности.

Меч и рюкзак я запихнул в камеру хранения. И уж совсем было настроился на застилание кровати, когда сегментированная дверь впустила в келью моего соседа.

Обернувшись, я встретился лицом к лицу с высшим.

Паренёк лет семнадцати. Средний рост, обычное телосложение, незапоминающаяся стрижка, стандартные черты лица… Вот только эфир так и вихрится вокруг него, потоки буквально сходят с ума.

Ни сумок, ни рюкзаков.

Одарённый либо уже всё разобрал и разложил по полкам, либо не подготовился к заселению. Как я. Оружия при нём тоже нет. Во всяком случае, видимого оружия.

— Ты привёл кота, — сказал Вейцер.

— Эм — это Максим?

— Мирон.

— Ростислав. Но это не кот, а полиморф.

Испуга в глазах моего соседа не было. Равно как и раздражения. Я не знаю, любил ли он животных, но сейчас мы просто изучали друг друга, проверяли красные линии.

— Володкевич. Ты из Рода вольных пирокинетиков.

— Есть такое. А ты кто такой?

— Просто человек.

— Мы оба знаем, что ты высший.

— И что с того?

— Да ничего. Мне вообще пофиг.

— Ты же не собираешься держать его здесь? Эту тварь разломную?