– Не глушите двигатель, – приказал я, распахивая дверь со своей стороны. – Хэлли, оставайся здесь и не выходи, пока я не скажу. Если понадобится, позвони в полицию, но… Не. Смей. Выходить.

Я вылез, захлопнув за собой дверь, и подошел к автомобилю, держа руку на пистолете, заткнутом за пояс. Машина не кричала о том, что за рулем кто-то из мафии, но, возможно, все дело в продуманной маскировке.

Дверь «Ягуара» открылась, и из нее вышла Анна.

«Давай-разрушим-жизнь-Хэлли-Торн» Анна.

Хорошая новость заключалась в том, что жизнь Хэлли вне опасности.

Плохая в том, что моя окажется под угрозой, если Хэлли когда-нибудь встретится лицом к лицу с этой женщиной.

Анна откинула свои роскошные волосы на одно плечо и потянулась, чтобы поцеловать меня в обе щек-и.

– Рэнсом, дорогой, я скучала по тебе.

– Не могу сказать, что чувства взаимны. – Я отстранился, окинув ее взглядом. Что она здесь делала?

– Думала, ты мне позвонишь. – Она одарила меня соблазнительной улыбкой.

– Вот. Приобрети себе интуицию получше. – Я достал бумажник и вытащил пятидесятидолларовую купюру.

Она сложила руки на груди, отказываясь прикоснуться к деньгам.

Я вздохнул.

– Чем я могу тебе помочь, Анна?

– Ну, как тебе известно, у нас остались незавершенные дела.

– Все вполне завершено, – парировал я. – Тебе не следовало приходить сюда.

Откуда у нее адрес? Глупый вопрос. Она работала в прессе. Большинство ее коллег-папарацци могли указать ей верный путь с закрытыми глазами.

– Мне нужна сенсация.

– Тебе нужно сменить профессию, – возразил я. – Как уже говорил, я ни черта не солью тебе про своего клиента.

Она разгладила мою рубашку и усмехнулась.

– Да ладно тебе, здоровяк. У меня есть еще более выгодное предложение. Мой босс только что одобрил его. Разве тебе не интересно узнать, что мы готовы предложить за эксклюзивную историю?

– Рэнсом? – услышал я голос справа от себя. Хэлли.

Она вышла из машины, помахав водителю на прощание. Вероятно, решила, что Анна не представляет опасности. Вот тут-то она и ошиблась. Анна выпрямила спину и расплылась в улыбке.

– О, здравствуй, Хэлли Торн. Ты меня не знаешь, но…

– Знаю. – Хэлли остановилась перед нами обоими, и мне не понравилось, что мы с Анной смотрелись как единое целое, будто сплотившись против нее. – Ты написала обо мне язвительную статью после моего прокола с соском. Твоя фотография стояла рядом с текстом.

Мне впервые стало больно за другого человека, и боль действовала на нервы. Сочувствие пронзило меня, как нож. С трудом удавалось дышать.

– Отличная память! – проворковала Анна. – Может, ты была не настолько пьяна, как я думала.

– Пожалуйста, не позволяй правде обо мне испортить твой рассказ. – Хэлли холодно улыбнулась. – Для тебя я всегда останусь неудачницей. Итак, что ты делаешь возле моего дома?

– Мы с Рэнсомом старые друзья.

– Правда? – Хэлли вопросительно посмотрела на меня. Я отрывисто кивнул.

– Рэнсом, не хочешь перенести наш разговор в более уединенное место? – Анна проигнорировала присутствие Хэлли и улыбнулась мне.

– Ты можешь сказать все, что хочешь, прямо здесь.

– Уверен в этом? – Взгляд Анны предупреждал, что следующая часть разговора мне не понравится.

Однако я не привык идти на поводу у других.

– Абсолютно.

– Ну, я просто хотела спросить, когда мы собираемся переспать… – Она сделала многозначительную паузу, с особым вниманием изучая Хэлли. – Снова.

Хэлли застыла на месте. Ее лицо ничего не выражало. Но я видел это. Разочарование. Оно не появилось, когда я признался ей, что убил невинного ребенка, но сейчас явно отпечаталось на лице.

И в том, и в другом случае я совершил ошибку. Но только одна из них была мне подвластна.

– Похоже, сейчас самое подходящее время вам поговорить. – Хэлли быстро пришла в себя, проскочив мимо и задев мое плечо по пути к двери. – Поскольку у меня есть кое-какие дела.

Дверь захлопнулась за ней прежде, чем я успел что-то объяснить.

– Ты идиотка. – Я повернулся к Анне, ярость бурлила в крови. – Зачем ты это сделала?

– Разве я не сказала правду? – вызывающе спросила Анна.

– Очень избирательную правду, – выплюнул я. – Ты прекрасно знала, что в хороший день мои шансы вновь прикоснуться к тебе равны нулю, а большинство моих дней плохие.