Монстр начал неуверенно перебирать ногами, пытаясь подобраться поближе, но я не дал ему даже шанса. Подбежал почти вплотную, и выстрел за выстрелом разрядил остатки магазина в дыру, пробитую в его броне.

Три выстрела, несколько десятков дробин, запущенных в мерзкие внутренности под разными углами, и монстр беззвучно валится на пол.

Степаныч подошел к бездыханной туше и нажал на курок автомата, выпуская последние пули в тускнеющий глаз чудовища, разнося его в клочья.

— Да! — кричит напарник. — Мы сделали его!

Участок развития легкого уровня развития успешно пройден. Носитель выжил. Ученик выжил.

Получено 23 000 очков опыта. Достигнут семнадцатый уровень. Доступно по шесть единиц навыков во всех ветках умений.

Холодные ветра ожидаемо принесли снег. Белый и пушистый. Он красиво и медленно падал на наши окопы и ДОТы, застилая слепящей белизной всё вокруг. Мы сидели в окопах и ловили раскрытыми ртами снежинки, лениво кружащими в воздухе.

Да, ветер, промозглый, убивающий всё живое ветродуй прекратился. Настала зима. Сказочная и чуточку волшебная.

Я любил зиму. Любил, когда под ногами хрустит снежок, как реки покрываются льдом, на котором смелые мальчишки испытывают свои новые коньки. А потом наступает Новый Год. С колючей, пахнущей смолой елкой, с краснощеким Дедом Морозом и скромницей Снегурочкой. С веселыми песнями и забавными подарками. И можно загадывать желания и они пренепременно сбудутся.

Правда, мое желание не сбылось. И у Зикира тоже. Мы всё так же на войне. И совершенно неизвестно, сколько еще пробудем.

Фронт встал. Солдаты отказывались наступать, отказывались воевать.Тот захваченный в плен вражеский солдат внес неслабую смуту в умы уставших сражаться солдат.

У них оказывается тоже есть Великие Отцы! И они говорят им, что мы воюем за Проклятых Матерей. Он показывал отрывки своих газет. И то, что там было написано, повторяло слова пленника.

Это взрывало наши умы. Нельзя воевать против Великих Отцов. Как можно сражаться с теми, кто тебя породил?

Слухи разносились стремительно, молниеносно. И войска встали. Напрасно политруки рвали глотки, напрасно повозки снабжения привозили огромные, двухсотлитровые бочки спирта.

Нельзя воевать против Великих Отцов.

Так что мы сидели в окопах, ловили снежинки ртами и ждали. Чего ждали непонятно, но это лучше, чем воевать.

Зикир с грустью смотрел на меня и вздыхал. Затем отворачивался, рассматривая бескрайние белые поля и снова вздыхал. Он словно ждал чего-то. И именно от меня ждал.

— Что? — наконец не выдержал я. — Что тебе от меня надо?

— Просыпался бы ты что-ли, — с тоской в голосе наконец произнес мой друг.

— В смысле? — не понял я.

— Харош дрыхнуть, — ответил он. — Вставай!

Я открыл глаза.

Каникулы. Они ведь не только у школьников. У учителей тоже. На работу можно прийти к девяти и вставать без будильника и иронизирующей мамы. Ей-то на работу к девяти. И она уже ушла.

Потянувшись, я встал, прошлепав голыми ногами в туалет. Потом включил чайник и снял салфетку с тарелки с бутербродами. Заботливая мама помнит о своем сыне.

Под бормочущий телевизор выпил кофе, задумчиво пережевывая сыр и разглядывая в окно спешащих на работу людей. Жаркие деньки заставили людей раздеться, и девушки пробегали мимо соблазнительно сверкая голыми ножками под короткими, лёгкими юбочками.

Меняющиеся фотографии на экране телека заставили меня отвлечься от фривольных мыслей. Схватив пульт добавил громкость:

— Это уже седьмой случай убийства, — тревожно говорил ведущий. — Нет никаких сомнений, что в городе действует маньяк, охотящийся и убивающий исключительно молодых мужчин определенного типажа и телосложения. Полиция не исключает, что тут имеется сексуальный характер преступлений.

Задумчиво дожевал бутерброд. Разведчики Роя продолжают искать и безжалостно убивать мужчин, похожих на меня. Они надеются, что рано или поздно смогу в итоге уничтожить Учителя.

И я понимаю, что кроме меня некому их остановить. Но смогу ли? Даже неведомое оружие бармена Бориса не смогло убить то чудище, в которое трансформировался разведчик, когда напал на меня. А у меня всего лишь дробовик. Да, я приобрел новые умения, и теперь моя живучесть и боеспособность гораздо выше любого человека на Земле. Но достаточно ли этого для того, чтобы справиться с представителем Роя? Ох не уверен… Вся надежда на Степаныча.

До окончания практики оставалось всего два дня и даже новость об убийствах не сильно испортила мое настроение. Еще чуть и смогу свободно вздохнуть, не вздрагивая от опасения, что грозная Ледокол вновь начнет зачитывать мне свои нотации. И неизвестно, что я боялся больше — ее или Поток. Рой там, в несусветной дали, а Зинаида Ефремовна вот она, рядом. Смотрит на меня дулами своих глаз и требует правильно заполнить дневник практики, иначе она его не подпишет. Я, прижимаясь спиной к стене, тихонько обхожу ее, неуверенным голосом обещая всё закончить в течение пары дней.