Он не убил меня. Он не смог. Я действительно бессмертна…

Её глаза вспыхивают безумным огнём. С губ срывается истеричный смех, больше похожий на вой раненого зверя.

Но какой ценой… Два миллиона арканы! Это почти всё, что у меня было. Теперь я практически на нуле. Снова! Если бы добыча с Новы…

Ехидна сжимает кулаки, едва не сломав собственные пальцы. Её трясёт от ярости и бессилия. Подавленные эмоции находят выход.

Метаморф яростно крушит стены санитарно-гигиенической комнаты. Когти прорезают глубокие борозды в пластике и металле. Изо рта брызжет слюна вперемешку с кровью из прокушенных губ.

Экстрамерное хранилище… Вся экипировка и снаряжение. Всё осталось там…

Перед глазами вновь встаёт образ ненавистного ублюдка. Его холодный, расчётливый взгляд. Жестокая ухмылка. Равнодушие, с которым он методично калечил её тело и разум.

— Думаешь, это конец, мразь? Думаешь, я сломлена? — почти беззвучно шипит она, сотрясаясь в приступе безумного гнева. — Нет! Никогда! Ты заплатишь за всё.

Последние остатки человечности покидают сознание Ехидны, растворяясь в ослепляющей ненависти. Теперь там лишь жажда. Жажда власти. Жажда мести. Жажда крови.

Метаморф хрипло смеётся, запрокинув голову. Смех постепенно переходит в утробный рык. Существо, преисполненное безумия и ярости, рвётся наружу из тесной душевой, вываливаясь в залитый алым коридор.

Ехидна покидает разорённый дом, шатаясь и спотыкаясь, словно невменяемая. По подбородку стекает слюна. На губах застыла гримаса помешательства. Мир перед глазами плывёт и дробится.

С хлопком крыльев за спиной она бросает себя в ночное небо.

Впереди её ждёт долгий путь.

Ничего ещё не кончено.

* * *

Я стою посреди усеянной обломками и ошмётками улицы, размеренно дыша. Прошедший бой скорее наполнил меня энергией, чем высосал из тела все соки.

Опускаю взгляд, скользя по останкам поверженного врага. Кровь, обрывки плоти и хитина, осколки костей — всё смешалось в одну кошмарную массу. И всё же что-то не даёт мне покоя. Какое-то смутное, неуловимое ощущение неправильности происходящего.

Наклоняюсь, внимательнее вглядываясь в месиво под ногами. Странно, но среди всего этого бардака я не вижу её жетона. Того самого, с заключённой внутри арканой, который носит каждый из нас. При такой степени повреждений он просто обязан быть здесь. Если только…

В голове вспыхивает недавнее воспоминание — яркий сгусток энергии, вырвавшийся из останков Ехидны и унёсшийся прочь. Неужели это была её аркана? Неужели эта сука снова выкрутилась?! Но как? Почему Последняя дуэль завершилась раньше времени?..

Или всё это время она работала по совершенно иным принципам?.. Купол держится до первой смерти, а не окончательной гибели… Ехидна сдохла, но что-то… способность или гаджет, её воскресило.

Сердце пропускает удар. В душе закипает глухая ярость вперемешку с нехорошим предчувствием. Медленно обвожу глазами руины, силясь высмотреть хоть какой-то след, зацепку. И замечаю — блеск металла среди кровавых ошмётков.

Опускаюсь на корточки, поддев находку стволом автомата. Это Экстрамерное кольцо Ехидны, вернее, то, что от него осталось. Видимо, Шквалом клинков его срезало с пальца и отшвырнуло в сторону. Что ж, уже хоть что-то. Может, найду в нём какую-то полезную информацию.

— Егерь, какого дьявола тут творится?! — раздаётся сзади знакомый хрипловатый бас.

Гарм. И судя по тону — порядком на взводе. Что ж, ничего удивительного, учитывая масштаб угрозы.

Медленно распрямляюсь и оборачиваюсь на скандинава.

— Ехидна, — коротко бросаю, мотнув головой в сторону останков. — Я был прав. Пыталась устроить диверсию.

Видар хмурится, окидывая взглядом поле боя. По лицу пробегает тень узнавания, когда он замечает характерный узор брони и очертания нарубленных конечностей в кровавой каше.

— Да какого хера?! Мы-то ей чем помешали?..

— Большая политика. Вы перешли дорогу Консорциуму.

— Твари! По крайней мере, эта сука окочурилась, — с нотками мрачного удовлетворения констатирует Гарм.

— Не уверен, — сплёвываю сквозь зубы. — Боюсь, эта бестия каким-то образом сбежала.

— Твою ж мать… — он сжимает кулаки, его бугрящиеся мышцы перекатываются под кожей. — А это всё?.. — раздражённый жест в сторону ошмётков мяса.

— Шелуха. Бабочка оставила свой кокон.

— Дерьмо. Ладно, — вздыхает собеседник. — Спасибо, что вмешался. Только города полного трупов мне не хватало для счастья. И что именно эта стерва тут забыла?

— Судя по всему, планировала отравить городской водопровод какой-то дрянью.