— Ну так а зачем ей меня проверять? — ответила вопросом на вопрос.

— Затем же, зачем и тот ведьмак ко двору приходил. Только он зайти в дом не осмелился. А вот тётка Агафья может. Если не Велизар попросил её о том, так другие ведьмаки могли.

— Вот именно, — я сразу перевела стрелки на ведьмаков. — Сами придумали, сами боятся. И меня вмешивают. Откуда мне знать, что они в следующий раз нафантазируют? Как тут не переживать?

Бесу ответить было нечего. Он подошел к столу и принюхался к лапше. Несмотря на заверения Агафьи, что пища Анчутке не нужна, говорить ему ничего не стала. Зачем лишать маленьких радостей своих домочадцев? Пусть даже эти домочадцы настоящий бес и домовой дух.

Домовой, всё это время сидевший на узком подоконнике, спрыгнул на пол и засеменил за Анчуткой.

— Эй! А ну стоять! — окликнула я домового, и тот замер, как я недавно под взглядом осматривавшего двор ведьмака. Потом медленно повернулся ко мне и уставился на меня своими глазками-бусинками. Я даже смутилась, но строгости не растеряла: — Куда ты к столу и в таком виде? Причешем тебя, умоем и только тогда сядешь есть.

Домовой оглянулся на беса, но тот пожал плечами и перечить не стал. Зато сам Анчутка взял тарелку и стал есть, аппетитно причмокивая. Домовой снова вздохнул и всё-таки подошел ко мне. Наверное, неизвестная местным лапша манила больше, чем пугало предстоящее причесывание. И домовой готов был потерпеть ради обеда.

Для этой цели Анчутка достал откуда-то деревянный гребень. Вот так, значит. А как я для себя спросила, ни одной расчески в доме не было! Бес — он и есть бес. Но вот как они успели спеться с домовым за такое короткое время? Ведь еще вчера Анчутка уверял меня, что общего между ними нет и быть не может.

Шерсть домового расчесывалась на удивление легко. Я уже готовилась безжалостно обстригать колтуны, но они разглаживались, стоило провести по ним гребнем. К концу причесывания он был похож на помесь мохнатого колобка и нестриженного ши-тцу, даже глаз не было видно. Всегда мечтала о такой маленькой пушистой собачонке — или о шпице, или о ши-тцу. Пришлось так же, как маленькой собачке, собрать шерсть домового в хвост. Хотя хвостом ограничиваться я не стала, и заплела косичку, повязав её еще одной алой лентой. Косичка болталась на его макушке, как антенна, и покачивалась при движении. Зато теперь было видно его глазки и небольшой розовый носик. Стало понятно, где у домового низ, а где верх и с какой стороны лицо. Выглядел он очень мило. Хотелось потискать его, как домашнюю зверушку.

Повезло мне, — подумала я. И милый питомец, и помощник по дому — два по цене одного! Но тискать, как домашнего кота, пока не стала. Вдруг обидится и опять спрячется? Но домовой, видимо, был тот еще затейник, раз не мстит за недавнюю поимку и оценил мой нестандартный подход. Может, и обнимашки полюбит?

Рук и ног у домового во время причесывания я не обнаружила, хотя он как-то ходил — я сама видела. Какие конечности заставить его мыть перед едой — даже не знаю. Едва я отпустила домового, он заскочил на стол, больше не сдерживаемый ничем. Принюхался к своей чашке. Косичка опасно наклонилась над самой поверхностью супа. Но тут прямо из-под шерсти появились непропорционально большие руки. Одной он схватил ложку и стал есть.

— Так ты у нас метаморф, — задумчиво сказала я и села напротив. Домовой ничего не говорил и, причмокивая, ел суп.

— Кто такой метаморф? — спросил Анчутка, уже доедая угощение.

— Существо, меняющее свою форму, — пояснила я и с удовольствием смотрела, как оба моих соседа едят приготовленную мною пищу. А ведь не так давно оба отказались от пирогов!

— Так у домовых определенной формы и нет, — тут же согласился Анчутка. — Они же подстраиваются и под дом, и под хозяев. А как иначе? А лапша твоя, ничего так. Сытно и есть можно.

— Всё потому, что домовой помог. А то не справиться бы мне с вашей печью, — я на всякий случай похвалила домового за помощь. Ведь без него тут точно не обошлось.

— А чем плоха наша печка? Вроде такая же, как и все.

— Новое место, всё не так, — пояснила я, одновременно ругая себя за неосмотрительность. Да, печка-печкой, ничем не хуже других. А я давно привыкла к индукционной панели, нормальному электрическому духовому шкафу и жаропрочной посуде с пластиковыми ручками. Разница как бы есть.

Больше никто посмотреть на местную достопримечательность — на меня — не приходил. Даже стало как-то скучно. Однако домовой больше прятаться не торопился и всё время крутился под ногами. Его помощь я оценила сразу. И посуда легко отмывалась без «Фейри», и паук за балкой наконец покинул свой угол. А я даже начала к нему привыкать. Хотя погладиться, как домашний питомец, домовой не давался. Ну и ладно, подумала я, привыкнет когда-нибудь.

Анчутка тоже нахваливал работу домового, хотя тот, казалось, просто бесцельно бегал по комнате. Кроме как за обедом, я ни разу не видела, как домовой отращивал руки и что-то делал. Зато наконец стала различать вызванное им теплое дуновение ветра и ничем не примечательный сквозняк. Это было одно из проявлений его волшебства. И результат этого волшебства уже удалось оценить.

Вроде и мелочь, а приятно. Я даже почувствовала некоторую гордость, ведь именно мне удалось приручить несговорчивого духа. Незапланированный апгрейд избы удался!

Потерянное с угрозами Велизара настроение менять мир к лучшему незаметно вернулось. Снова захотелось творить и вытворять! Я осмотрела и комнату, и двор, придумывая, как тут всё облагородить. К сожалению, домовой помогал только в доме. Что происходило в огороде или в хозяйственной части двора, его мало интересовало. Тут придется или искать других духов, или уговаривать Велизара.