Я фыркнула и взялась месить тесто. Вот же приставучие, будто одного ведьмака мне мало.

— Но ты не бойся, — попытался успокоить меня Анчутка. — Как мы не можем выйти, так и никто со злым умыслом во двор не зайдет. Пока мы под защитой Велизара, никто нас тронуть не смеет.

Как катать тесто и резать лапшу, Анчутка понял быстро. Однако и тут его лапшинки были ровные, как будто из лапшерезки, а мои… Нет, не кривые, как пироги. Но обычные — одна чуть шире, другая чуть уже. Вот уверена, что бес просто из врожденной зловредности решил меня слегка подбешивать своей идеальностью, раз уж в болото утащить не может. Но нет уж, переживать о лапше не стану точно. И всё-таки получившуюся лапшу собственноручно перетрясла, чуть сминая и перемешивая, и разложила подсушиваться.

Из-за печи на нас с любопытством поглядывал домовой. Я оглядывалась на него иногда внезапно, и тогда он так же быстро прятался. А потом медленно, и домовой лишь застенчиво отступал, подглядывая из-под спутанной шерсти глазами-бусинками.

— Иди поближе, посмотри, — я похлопала по лавке рядом с собой, но домовой совсем спрятался и больше не показывался. И всё же я сочла это добрым знаком.

— Велизар! — вдруг раздался со двора незнакомый голос.

Я вздрогнула от неожиданности. Анчутка осторожно подошел к окну:

— Да что за проходной двор у нас сегодня?!

— Кто это? — я выглянула во двор из-за беса и посмотрела на пришедшую к воротам женщину.

— Велизар! — снова крикнула она и потянулась к калитке. Калитка поддалась, и женщина вошла внутрь.

— Ты ж сказал, что никто во двор войти не сможет, — прошептала я.

— Никто со злым умыслом, — поправил меня Анчутка. — Это тётка Агафья. Дружны они с Велизаром. Будь осторожна. Ведьма она.

С последними словами бес исчез, будто и не было его. Вот же предатель!

На всякий случай тоже запаниковала. И чего вдруг на мою голову свалилось сразу столько ведьм да ведьмаков? Как будто одного Велизара мне мало было!

Метнулась к печи — где-то там было мое алое платье. Прилично ли оставаться в одной нижней рубахе или нет? Никто мне не сказал. Но гостья была уже в сенях, переодеться не успею. Исчезнуть бы, как Анчутка. Но я так не умела. Прятаться за печь и ждать, пока она сама уйдет — не вариант.

Заставила себя успокоиться. Тётка Агафья, кем бы она ни была, ничего плохого мне не сделает. К тому же это единственный человек, кроме Велизара, с кем я могу пообщаться. А значит, бояться мне нечего и не обязательно.

Как воспитанный телевизором человек, вспомнила все виденные фильмы и мультики, соответствующие месту и здешней эпохе. Коса до самой пятой точки у меня есть, платье тоже, показать величавые манеры — и должна сойти за местную. И когда гостья зашла в горницу, я была спокойна и готова ко встрече.

Сама женщина совсем не была похожа на ведьму. И одежда на ней совсем простая — расшитая по краям холщевая рубаха и подпоясанный передником сарафан. На голове завязанный на затылке платок. Выходит, что мужчины-ведьмаки от других хоть как-то отличались, а в женщине ведьму так сразу и не распознать.

На округлом загорелом лице россыпь морщин, но и старой она еще не была. На вид лет тридцать пять-сорок, не больше. Я знала, что в прежние времена жизнь была тяжелее, и люди старели раньше. Потому точно оценить возраст тётки Агафьи не бралась.

Она цепким взглядом обвела комнату, чуть задержала его на лапше и потом уже посмотрела на меня.

— Здравствуйте, — как можно спокойнее сказала я и почтительно поклонилась.

— И тебе здравствуй, девица, — ответила Агафья. — А Велизар-то где?

— Так нет его. В дозоре, — ответила я, но по хитрому взгляду Агафьи поняла, что об отъезде ведьмака она знала.

— Ох, как же так? — фальшиво запричитала Агафья. — А я ему тут трав принесла, что он просил. На вот, возьми. Ты ж тут за хозяйку, распорядись.

Она протянула мне корзинку, и мне пришлось подойти к женщине, чтобы принять её.

— Это что ж Велизар-то не сказал, что невесту в дом привел?

— Не невеста я ему, — возразила я, но ничего объяснять не стала. Если эта ведьма присмотреть за мной пришла, то и сама всё знает.

— Да как не невеста то, коли в доме его распоряжаешься? — всплеснула руками тётка Агафья. И снова посмотрела на разложенную на столе лапшу. — А тут у тебя что?

Да, вот, решили с Анчуткой червей насушить, — язвительно подумала я. Одержимая я или кто? Но ответила, как есть:

— Лапшу с Анчуткой делаем.

— Лапшу? — удивилась Агафья.

— Восточное блюдо, — ответила я.

Что сама придумала, врать не стала. Уж тем более не стоило упоминать, что это суп из моего родного мира. А вот еда из дальних земель — чем не история? И хотя сначала думала сделать прототипом нового для местных блюда европейскую пасту, в голову почему-то первым пришёл азиатский рамён. Для местных обе истории правдоподобны, так какая разница?