— Идти сможешь?

И протянул ему руку.

Они обошли трупы и на случай, если еще и внизу ждут сюрпризы, сгребли все оружие в вагон. Кнопочный пост располагался снаружи, но не боящийся высоты Септим приказал всем: «Так, не покидаем транспортное средство», а сам надавил кнопку «Пуск» и запрыгнул в тронувшийся вагончик.

Когната, или забыв о том, что произошло, или притворяясь, что забыла, стояла коленями на сиденье и внимательно смотрела в окно на приближавшиеся деревья.

— Все же нам очень повезло, что молодежи из мегаполиса и города почти нет, не могут они в Зеркало заходить, потому что не воевали друг с другом, — заметил Максим Сергеевич после долгого безмолвия, поскольку, похоже, не мог заглушить глодавшие его мысли. — Мы все старее и старее, но и враги не молодеют. Вряд ли юные драконы позволили бы Косте так лихо все оформить. Все, Септим… Еще лет десять — можно будет билеты продавать, чтобы желающие смотрели, как мы шамкаем, за давлением и сердцебиением следим и при этом воюем за старые обиды.

— Почему через десять? — произнес Константин. — Это уже и сейчас так выглядит.

— Это у тебя иллюзии. Это на тебя так таблетки влияют, — парировал Максим Сергеевич. — Завязывал бы ты с ними.

— Надо на обратном пути прибрать за собой, — рассеянно сказал Септим. — А то как-то нехорошо…

— Нехорошо, — согласился Максим Сергеевич и вдруг окликнул. — Когната!

— Да? — полуобернулась она.

Но Максим Сергеевич молчал, просто смотрел на нее с едва заметной улыбкой, как на родного человека, которого очень давно не встречал, которому сказал очень много в тех воображаемых беседах, какими богато одиночество, и теперь просто не находил слов.

Константин же пребывал в полной уверенности, что внизу их ждет еще одна засада и ее они точно не переживут.

— Ну вот куда тебе заколка! На три волосинки вешать? — не то чтобы Максим не хотел покупать дочери украшение, просто в таком настроении хотелось шутить. — Прошлая поэтому и слетела, что ей держаться не на чем было!

Жена укоризненно стукнула Максима по плечу. Дочка по своему обыкновению не смотрела на родителей прямо, а полуобернувшись прислушивалась к разговору и улыбалась, зная, что отец говорит про нее несерьезно.

Всего половина недели на море, а они уже успели загореть до такого состояния, что никак не отличались от местных и отдыхавших более продолжительное время. Совсем недолго дочка щеголяла толстым пластмассовым браслетом и витой алой заколкой с блестками внутри, потому что очень скоро потеряла все это где-то на пляже: то ли в песке, то ли в волнах, и Максим, привыкший к ярким пятнам, выделявшим дочь из толп отдыхающих, принялся шутить, что все время ее теряет на пляже и улицах района. На самом деле без браслета жилось довольно терпимо, да и без заколки тоже, но жена находила, что дочка похожа на лахудру, как ее ни причесывай, тем более что от кос она отказывалась категорически. Пошли в сувенирную лавку, где разного мелкого добра лежало на прилавке навалом. Всякие расчески из ракушек, солонки, расписанные чайками, волнами, названием приморского района, бусы из янтаря и мелкой гальки. Но дочь отмахнулась от всего этого, а заметила заколки в виде маленьких морских звезд — красных, синих — и захотела синюю, а лучше с десяток синих.

Максим заключил, что красные подошли бы ей больше.

— Она что тебе — танк? Или башня Кремля? — заспорила жена и решила закупиться синими звездами сразу на весь срок отпуска, на все возможные потери вперед.

Она оказалась права, поскольку до пионерского лагеря, куда Максим и жена отправили дочку после отдыха на море, дожила лишь одна звездочка. Когда перед самым отъездом придумали запастись звездочками впрок, выяснилось, что синие уже раскуплены, а остались только красные. «Она и эту посеет или поменяет на что-нибудь», — предсказала жена.

Хорошо, если бы получилось так, но вышло гораздо хуже.

Во второй половине июня командование вызвало Максима на срочный инструктаж, сообщило о скорой командировке на пограничную территорию, осведомилось, хорошо ли он подготовил свою группу к партизанской борьбе, в какой степени можно доверять завербованным драконам. Всего пару дней давали на прощание с семьей, но и на том спасибо, командировка могла начаться гораздо внезапнее. Уже бывало, что уходил на работу с утра, а возвращался спустя неделю, а то и месяц, подобно алкоголику, склонному к запоям, или коту, живущему на все квартиры подъезда сразу. «Лучше бы у тебя кто-нибудь был на стороне», — подчас упрекала жена.

Он собирался забрать дочь из лагеря и отправить их с женой подальше от драконов, но не только он разделял тревожное настроение перед началом войны. Многие получили собственные приказы. Так, им позвонили из пионерского лагеря и попросили забрать дочь либо дождаться ее на эвакуационном пункте в городе. Максим отправил жену покупать билеты на поезд, а сам помчался на машине в лагерь. Он опасался, что разминется с дочерью, потому что по дороге до лагеря его неоднократно останавливали на дорожных постах, проверяли документы, попытка срезать по грунтовке закончилась тем, что повстречавшиеся военные категорически завернули его. Глядя на их невеселые внимательные лица, Максим не стал говорить, что сам не совсем гражданский. Понял — бессмысленно.

Предприятие, под чьим шефством работал пионерлагерь, не смогло прислать нужное количество транспорта. Максим с его машиной пришелся как нельзя кстати. Ему выдали шестерых детей, в числе которых оказалась и дочь, и в ее волосах, к удивлению Максима, все еще находилась синяя морская звезда. Максиму спокойно и деловито повторили адрес эвакуационного пункта в городе, куда детей требовалось доставить как можно скорее, пока родители не сошли с ума. Максим подался обратно. На этом пути его снова ждали контрольные пункты. Перед ними стояла очередь из других автомобилей. Максим нервничал, но ничего не мог с этим поделать. Военные тщательно проверяли документы.