Константин кивнул, хотя в подобных районах никогда не бывал.

Проводник азартно продолжил мысль:

— Мальчонка поднимает лицо от устройства этого, что у них у всех. А у него глаза, будто ему уже сто лет, и каждый год, что он прожил, ему уже вусмерть надоел. И они там все такие. Интересно, они там поезда своего ждут или собираются под грузовой состав коллективно броситься?

Ближе к Людоедовке пейзаж стал меняться. Лес сменился скалистыми склонами гор, в которых была проторена дорога. Электричка двигалась медленнее, крадясь и извиваясь. В один момент Когната восхищенно вскрикнула и стала смотреть в окно на противоположной Константину стороне вагона. Он привстал глянуть, что ее так обрадовало. Поезд ехал по самому краю обрыва, не очень высокого, однако все равно впечатляла открывшаяся долина. Далекие населенные пункты внизу казались игрушечными, оттого что тонули в зелени, отчасти похожей на цветную капусту, а кое-где — на мох.

— Собираемся, — мягко приказал Максим Сергеевич. — Следующая — наша.

Людоедовка оказалась маленькой станцией, но все же в помещении вокзала нашлось место и залу ожидания на восемь сидений, и окошечку дежурного. Его-то Максим Сергеевич и попросил созвониться с делянкой людоеда, чтобы тот их встретил.

— Говорит, минут через сорок будет, — проинформировал дежурный, высунув лицо в окошечко кассы.

Когната присаживалась то на одно деревянное кресло вокзала, то на другое. Ходила по квадратным плитам пола, прыгала со стыка на стык, пока Настя не показала ей автоматическую справочную в углу, и Когната занялась тем, что нажимала кнопки и смотрела, как перелистываются страницы расписаний под оргстеклом. Дежурный спокойно или же обреченно наблюдал за процессом, время от времени снимая синюю фуражку и вытирая платком пот со лба.

— Даже не верится, — сказал Константин шепотом, но получилось, что на весь зал.

— Что не верится? — заинтересовался Максим Сергеевич.

— Что всего несколько часов — и все. Путешествие окончено. Будто месяц прошел.

— Ну, оно еще не окончено… — напомнил проводник. — И не месяц. Вот разговор с людоедом предстоит долгий. Он в одиночестве думает, а затем, если гости появляются, спешит делиться мыслями. Вот это на самом деле тебе предстоит испытаньице с непривычки.

— Да, — подтвердил Септим.

Высокая дверь вокзала издала протяжный грустный скрип, и в зал, блестя очками и лысиной, вошел пожилой мужчина с чемоданом, аккуратно поставил его на пол, отчего о камень громко цокнули металлические уголки, сел, достал из кармана брюк билет, сверил его с часами на стене и сделал это с тем же добрым интересом, с каким затем окинул взглядом вооруженных людей и дракона, девочку в доспехе.

— Тут и обычные пассажиры бывают? — поднял брови Костантин.

Его вопрос оставили без ответа, потому что и так было ясно, что, да, вот он, пассажир.

А когда пришел людоед, и спрашивать уже ничего не требовалось. Константин сразу понял, что это он. К равнодушным, как у Максима Сергеевича, глазам прилагалась неспешная, хотя и пружинистая походка, так что не хотелось стоять у него на пути, возникло желание уступить ему дорогу. Хотя он и шел с открытой для рукопожатия ладонью, улыбка у него была не очень располагающая, и весь он, с его костистым лбом, сам костлявый какой-то, хотя и широкоплечий, выглядел голодным.

— Товарищи драконы, — обратился он через плечо Максима Сергеевича, пока пожимал его руку, — не по вашу душу сегодня ко мне ваши наведались без предупреждения?

— Все наши дома сидят, — спокойно ответил Септим, но со значением посмотрел Константину в глаза и с Максимом Сергеевичем переглянулся.

— Тогда ладно, — констатировал людоед. — Тогда не надо извиняться, что я их всех положил. В следующий раз будут верить табличкам «Частная собственность», «Посторонним вход воспрещен» и «Осторожно, мины!».

Сердце Константина тревожно ёкнуло.

— А там не было дракона в красно-белом доспехе? — спросил он.

— Переживаешь за болельщиков «Спартака»? — пошутил Максим Сергеевич.

— А девчонка у нас тогда кто? — слегка развеселился Септим. — Болельщица «Динамо»?

Максим Сергеевич критически покосился на синее с частью белого платье Когнаты и выдал:

— Я склоняюсь к тому, что она за «Зенит». Или…

— Не было красно-белого, — перебил людоед. — Что не умаляет моей жестокости, конечно. Ни женщин, ни детей, ни дракона в красно-белом не было. Только ребята в таких доспехах поношенных, как у вас. Постоянно, кстати, обалдеваю от масок на некоторых. Это ж ужас что такое. Один, кстати, просил передать, что точка выхода скомпрометирована и ваши друзья ждут вас в Зеркале, а не снаружи. Нужно как можно быстрее эвакуировать девочку-дракона.

— Вот как! — задумался Максим Сергеевич. — Любопытно будет посмотреть на этого господина, что он еще знает…

— Посмотреть, разумеется, я вам не запрещаю, — сказал людоед обыденным голосом, — но вот говорить он уже не сможет. Он умер. Я только переоделся после них, а тут уже со станции позвонили. Не похоже на совпадение.

— Не похоже, — согласился Максим Сергеевич.

А сам косился на Константина, как на обузу, он, видимо, уже прикидывал, что может произойти, если они все же встретятся с теми, кто захочет прикончить Когнату, как Константин будет ковылять с палочкой посреди перестрелки. Константин и сам об этом подумал. А людоед увидел, что они как-то загрустили, и решил разрядить ситуацию, предложил: