Он спрыгнул с тумбы и двинулся через толпу, раздавая конверты.

— Джерри, — сказал Эван и вручил ему конверт. Следующий конверт он, дыша парами виски, всунул мне в руку. — Я рассчитываю на тебя, — прошипел он достаточно громко, чтобы его слышал Файн. — Разорви в клочья этого ублюдка Лундгрена.

Раздав все конверты, Эван ушел на «Флору». Файны на байдарке поплыли к внушительной яхте типа «Уэстерли» с треугольным вымпелом круизного клуба Клайда и начали поднимать паруса. На моем кусочке бумаги значилось время — 13.35. Проспер должен был стартовать на двадцать минут раньше.

— Я последний, — сказал чей-то голос за моей спиной. Это был Дэвид Лундгрен. — Чертовски долго придется ждать. Ну, зато это доставит удовольствие Эвану. — Его улыбка была халтурной подделкой под доброжелательность. — Как вам нравится Шотландия, мистер Фрэзер?

— Очаровательное место, — сказал я.

— Я слышал, вы проявляете интерес к местному обществу? — Он воткнул в зубы очередную русскую сигарету.

— Не понял?

— Задаете массу вопросов.

Его глаза были серыми и твердыми, как галька. Но я заметил в них сильное беспокойство.

— Это моя профессия, — пояснил я. — Мне поручено представлять интересы Морэг Салливан.

— Ах да! — сказал Лундгрен. — От нее ушел муж, я что-то об этом слышал. А вы ведь модный адвокат по разводам.

— Я и другой работой тоже занимаюсь.

Губы с сигаретой сложились в улыбку.

— Жаль, что Дональд Стюарт уехал отдыхать, — сказал я. — Мне кое о чем хотелось бы его спросить.

Он запрокинул свое круглое загорелое лицо к небу и разразился высоким, тоненьким смехом.

— Ему очень надо было отдохнуть.

Я понял, что в утреннем раунде игры, которую ведет со мной Лундгрен, это было все, что я мог получить.

Проспер уже стоял рядом.

— А чего ради мы ввязываемся в эту гонку? — спросил он.

— Только чтобы ею насладиться, — ответил я.

Глаза Проспера были хитроватыми, и ухмылка гуляла по его лицу от уха до уха, Я знал, что это означало.

— Скучно, — произнес он. — Как насчет небольшого пари?

— О! — сказал Лундгрен. — Теперь вы предлагаете.

Я ничего не говорил. У меня было множество пари с Проспером. Если вы играете в азартную игру с одним и тем же партнером и если вы действуете благоразумно, то по истечении года вы более или менее сводите концы с концами. Однако Лундгрен имел в виду иные вещи.

— Создаем общий фонд, — предложил он. — Победитель получает все. Сколько в банке?

— Пять тысяч, — сказал Проспер.

— От каждою, — сказал Лундгрен.

Я открыл было рот, чтобы сказать им, что на мое участие тут рассчитывать не стоит. Лундгрен взглянул на меня и лукаво ухмыльнулся.

— Если меня побьет эта ваша посудина, — сказал он, — то вам с Чарли Эгаттером может повезти с выпуском вашей продукции.

«Брось ты это», — сказал я себе. Пять тысяч фунтов — это три месяца для Ви, а Лундгрен, по всей вероятности, тратит столько на сигареты. Однако у причала стоял гладенький и беспощадный «Зеленый дельфин». «Не стоит думать о здравом смысле, — услышал я чей-то голос. — Просто доверься».

— Отлично, — сказал я. — Давайте попробуем.

Улыбка Лундгрена не изменилась. Проспер засмеялся и похлопал меня по плечу:

— Хороший мальчик.

— Что ж, — поднялся Лундгрен, — я полагаю, мне надо пойти и проконтролировать свой экипаж.

Проспер внимательно наблюдал, как уходит Лундгрен.

— Крутой мужик, — сказал он. — Я знал одного парня на Антигуа. Он пытался помешать Лундгрену строить там пристани для яхт. Так этот парень разорился. Вот такие у Лундгрена приемчики.

— Понятно, — принял я к сведению.

— Он не любит проигрывать. Это очень распространенный недостаток, — заметил Проспер и искоса взглянул на меня. — Кстати, ты снова начал нырять, а?

Я почувствовал, как внутри у меня что-то дрогнуло.

— Нет. С чего ты это взял?

— Я разговаривал с Фионой. Она спросила, не был ли ты ныряльщиком. Я ответил, что когда-то был, но теперь уже нет. Что это все означает?

— Не знаю, — честно ответил я.

— У них есть виды на тебя, мальчик. Я уже тебе говорил. Ты можешь не сдержаться.

— Со мной все в порядке, — заявил я.

— Вот так и должно быть, — сказал Проспер. — Пять кусков этого стоят. Победить должен самый лучший. Если только здесь не окажется Уи Дэви.

Спустя пару часов посередине залива оставались только три яхты: «Бонфиш», «Дельфин» и «Астероид». Проспер стартовал вовремя. Его яхта была быстрой, но у него был небольшой гандикап. Я приготовил китайский чай и сандвичи с лангустами, поставил на стереомагнитофон «Стабат Матер» Перголези. Мы сидели и следили за часами, покачиваясь на якоре в сотне ярдов от длинного черного борта «Астероида».