– У тебя очень высокое о себе мнение, если считаешь себя счастливым билетом. – Меня пробирает истерический смех.

– Сделаю вид, что не услышал. Подбирай выражения лучше, Ната. – Зейд веселье не разделяет.

– А то что? Отправишь меня в тюрьму, чтобы пустили по кругу? – вскакиваю на ноги, принимая воинственный вид. Только выглядит это в мужских глазах смешно. – Какая разница, случится это со мной сейчас или через месяц? Или сколько, такие, как я, придерживаются рядом с тобой, Сириец? Я долгожительница, да?

Войдя в раж, я не замечаю, как он напрягается, как мутнеют глаза и увеличиваются зрачки. Мужчина выходит из себя, то ли от упоминания слов продавщиц, то ли от мысли, что я могу быть с кем-то другим. Не разобрать.

– Зависит от тебя. – Хрипло говорит Зейд, медленно поднимаясь на ноги. Он словно специально испытывает мои нервы на прочность.

– Или сразу в расход? Давай так, избавь, пожалуйста, от мучений. Не хочу просыпаться и засыпать в страхе, что мне отрежут язык! Прикончи и всё. – Я кричу оглушительно громко.

– Прекрати истерику. Спустись. – Приказывает Карабинер. – Если продолжишь вопить, мне придётся успокоить тебя. Поверь, такая сторона меня тебе не понравится.

Во мне стало бороться трусливое благоразумие и горделивое чувство собственного достоинства. Мужчина видел всю эту борьбу на лице, гамма эмоций озаряла меня изнутри.

Конечно, хотелось ударить его, отвесить пощёчину, но я понимала, что любая мелкая пакость не даст ничего хорошего. Я видела его злую сторону, как жестоко он бил Паоло и как обходился с женщинами в магазине. Уверенности, что Зейд не ударит меня, у меня не было, поэтому благоразумнее было заткнуться, но во мне столько всего накопилось! Я не могла удерживать злость в себе!

Зейд встал, ухватился за края пледа на кровати и рывком потянул на себя, заставляя меня сорваться вниз. Я падала на кровать, визжа и уже прощаясь с жизнью. В последний момент он ухватился за мои ноги и притянул ближе к себе, чтобы я не ударилась головой о стену, а матрас смягчил моё падение.

Халат задрался, обнажая меня по пояс. Мужчина широко расставил мои ноги, больно впиваясь пальцами под коленями и не позволяя отодвинуться от себя. Он сдавливал больно ноги, но я понимала, что Зейд сдерживается, не желая причинит настоящую боль.

– Обычно я не связываюсь со шлюхами, больше проблем, чем удовольствия. В Риме достаточно женщин, способных удовлетворить мои потребности. – Зейд проводит рукой по внутренней стороне бедра. Чёрные глаза неотрывно следят за сильными руками, скользят по коже вместе с ними. – Но ты меня зацепила. Красивая, ладная, послушная и показалась мне искренней. Я решил сделать исключение, попробовать тебя, и, если понравишься - помочь выбраться из дерьма, куда ты влипла. И ты меня поразила. Не распакованная ещё никем, такая нежная девочка. Почему не оставить тебя себе?

Сейчас я не радуюсь мужскому интересу ко мне. Наоборот. Внутри всё холодеет от признания. Зейд не отпустит меня. Теперь уже нет.

И хотя, сердце окутал обжигающий лёд, кожа пылала от жадных рук. Зейд быстро спустил штаны и вошёл в меня с одного толчка, заполняя до предела. Он действовал быстро, решительно и не позволял протестовать. Мужчина двигал бёдрами, вколачивая меня в матрас и показывая наглядно, что я «под ним», не с ним, а именно «под».

Здесь моё место.

Видишь ли, Ната теперь подо мной. А я не хочу, чтобы у моей девочки были проблемы с законом.

Больнее было не от унизительного положения, а от растекающегося тепла от точки соприкосновения. Каждый толчок распалял всё сильнее, вынуждая меня против воли стонать, мышцы сами по себе расслаблялись и становились податливее. Я напоминала пластилин в умелых руках художника.

Мужчина навалился на меня, ловя лицо руками и целуя, прикусывая нижнюю губу и заставляя забыть навсегда, что такое воля. Когда-то я умирала от желания ощутить его губы на своих, а сегодня сходила с ума от желания закрыться и не чувствовать их. Я попыталась отвернуться, не хотела целоваться с ним, но Карабинер зарычал и сжал лицо так, что я не могла сдвинуться ни на миллиметр.

Он вколачивал в меня член как отбойный молоток. Я чувствовала, что скоро кончу, не смогу ничего поделать, тело жило отдельно от меня. Чтобы не сорвать голос и не кричать на всю квартиру, я кусала губы до крови, стискивали челюсти до хруста. Чем больше я сопротивлялась, тем старательнее доводил меня до оргазма Зейд, ласкал тело и заставлял извиваться под ним.

– Ни создавай не нужных проблем, малыш. – прошептал Зейд, когда мышцы стали судорожно содрогаться, обхватывая прочно его член. Я кончала, чувствую пульсацию внутри себя. Мы становились единым целым, сближались физически, а я не хотела этого испытывать. Невыносимая для меня иллюзия. Мне нельзя любить этого монстра, если я потеряю рассудок, то расстанусь с жизнью.
– Тебе не идёт сварливость.