– Эти. – Решаю и иду в примерочную, чтобы переодеться. Отдаю платье, чтобы его могли запаковать. Удивительно, но у такого человека как Зейд был безупречный вкус, розовое платье и вправду было ослепительным и подходило мне. Оно освежало, подчёркивало фигуру, но скрывало грудь, плечи и ноги.

– Ты видела тёлку Сирийца? – до меня донёсся незнакомый женский голос. Я уже хотела открыть шторку, но после вопроса решила повременить, послушать разговор.

– Да. – Второй голос принадлежал женщине в зелёном платье, которая практически не разговаривала со мной. Было слышно, что она упаковывает покупки, их разговор сопровождался шелестом бумаги.

– И как она тебе? Я бы хотела посмотреть на ту, что продала душу Дьяволу.

– Хорошенькая, молоденькая потаскушка. – Женщина устало вздохнула.
– Не потасканная ещё. Я бы сказала, что ещё весьма невинна. Пока ещё.

– Думаешь? Сириец славится горячим темпераментом. Поэтому сомневаюсь, что она так невинна.

– Я думаю лишь, что обсуждать его и его пассию очень опасно. Поэтому это не наше дело.

– Да ладно тебе. Хочется взглянуть на неё, хотя бы одним глазком. – Девушка застонала. – Они ушли уже? Я хочу посмотреть на кого Сириец потратился. Все знают, что он очень избирателен в связях и выбирает себе телочек очень тщательно.

– Ага, и исчезают они также тщательно. Если не хочешь попасться ему под руку, закрой рот и не попадайся … Господин, Ваши пакеты. Мы всё упаковали.

– Спасибо. – хриплый голос Карабинера, вынудил меня открыть шторку и выйти из примерочной. Глаза женщин округлились, но они постарались сохранить самообладание. Сейчас они просто молились, чтобы я пощадила их.

– Я готова. Можем идти. – Их разговор задел меня. Из него получалось, что я не первая такая у Зейда. Да и градус страха перед Карабинером нарастал, люди шарахались от него, не желая попадаться на глаза.

У меня было всё на лице написано, все эмоции. Не умела я скрывать свои чувства и, конечно, ничего не укралось от моего спутника.

– Одну минуту. – Зейд не спешил принимать пакеты с покупками из рук напуганной женщины в зелёном, по его задумчивому лицу, я поняла, что мужчина не хуже меня слышал разговор и теперь обдумывал наказание. Я буквально видела, как Зейд прокручивает сотню изощренный пыток в голове. – Я жду… когда девушки принесут свои самые искренние извинения за принесённое нам оскорбление.

Они побелели обе. Было страшно смотреть на застывший ужас в глубине их глаз.

По щелчку пальцев его голос, взгляд стали жёстче. Зейд ощерился и превратился в колючего дикобраза.

– Простите нас, пожалуйста. Женские языки до добра не доводят. – Первой в себя пришла женщина в зелёном. Она постаралась сохранить самообладание. – Мы не имели в виду ничего плохого, так мололи грязную чушь из зависти. Простите.

– Ната, ты принимаешь их извинения? – Зейд насмешливо выгнул одну бровь.

– Да. Всё хорошо. – Мне не хотелось причинять боль незнакомкам.

– А я вот нет. Меня очень задело, что мою женщину назвали потаскушкой. – Зейд забрал пакеты, осмотрел женщин и хищной, нечеловеческой улыбкой холодно процедил по слогам: Если не умеете держать язык за зубами, зачем он Вам? Мне кажется, вы будете жить намного лучше без него.

Ни у одной из нас троих не возникло сомнений, что это не шутка или пустая угроза. Я впервые видела мужчину таким диким, меня не порадовало даже то, что Зейд назвал меня «своей женщиной». Марина говорила, что Карабинер ужасно жестоко расправился с заключёнными, я подумала, что она преувеличивает, а теперь буквально представляла, как он мог собственноручно отрезать язык женщине.

– Не нужно. – Выкрикнула на эмоциях я, не контролируя себя и удивляя тем самым мужчину. Меня затрясло от страха, руки стали дрожать как у алкоголика со стажем. Если Карабинер физически сделает что-то женщинам, я не смогу с этим жить. Трудно знать, что ты спала с мужчиной, способным сломать просто так слабую и незащещённую женщину. – Пожалуйста. Они заткнутся и больше никогда ничего не посмеют сказать. Я уверена в этом.

Женщины тут же согласно закивали как болванчики, а Зейд шумно набрал воздуха через широкие ноздри немного искривлённого носа. Он напомнил хищную птицу.

– Сделаю тебе подарок, удовлетворю твою просьбу. – Облегчения от его слов не было, потому что я кожей ощутила, как злость переметнулась на меня. Никогда прежде я не позволяла перечить ему, а теперь вступила с ним в спор. – Но предупреждаю, что, если у меня хотя бы возникнет подозрение, что Вы открыли рот и сказали чушь, я обязательно избавлю Вас от лишней части тела. Загипсую её и попрошу повесить в гостиных, чтобы Ваши мужья и дети помнили о благоразумии.

– Господин, я клянусь… - Зейд ловит пальцами губы женщины, вылавливает язык и сжимает его.