— Он и манипулирует, — поддакнул инструментальщик. — У нас в заводе знал я одного, так вредина был страшная, никогда наряд как следует не закроет!

— Я нарядами не занимался и не занимаюсь. Пора бы вам это усвоить, товарищ инструментальщик!

— Всё, всё. Прекратите, коллеги! Мы же творческие люди, то есть понятливые. Нам бы надо нового человека принять в наш, так сказать, коллектив, — перебил всех седой мужчина и, обратившись к Мякину, произнёс: — Вы не смущайтесь, мы уж тут давно, так вы располагайтесь, — и после небольшой паузы седой спросил: — У вас нервное или психическое?

— Скорее нервное, — ответил Мякин.

— Как это «скорее»? — снова спросил седой. — Вы что, ещё не определились?

— Не определился, — подтвердил Мякин. — Просто я почти не сплю и в голове шум.

— Эка невидаль: шум в голове! У меня шум в ушах постоянно, в цеху штампы бухают — вот и шум появился, но я точно знаю, что у меня психическое, — пробубнил инструментальщик и потряс головой, словно пытался стряхнуть с волос капельки воды.

— Да, — включился в разговор профессор. — Психическое — это тонкая вещь. Психическое — это высшая нервная деятельность. Это вам не примитивные рефлексии: увидел еду — и слюна пошла. Это гораздо важнее, это нейроны между собой. Там у них сложно и запутанно.

— Это люди всё путают, — возразил бухгалтер. — Если соблюдать правило двойной записи, то никакой психики и не было бы.

— Вы, дорогой наш бухгалтер, я извиняюсь, примитивный человек. Даже инструментальщик понимает психическое, а у вас одни правила, — возразил седой. — Давайте уточним у новенького — ему, наверное, будет интересно узнать, к какой категории он относится.

— Да, — согласился профессор. — От знаний ещё никто не погиб. Знание — это, знаете ли… Это…

— Одни мудрствования, — вставил бухгалтер, — Усложняете, господа.

В палату вошла медсестра:

— Кто здесь Мякин?

— Я, — ответил профессор и встал в центре палаты.

— Врёт он всё! — пробурчал инструментальщик. — Он профессор, а Мякин, просто Мякин — это новенький. — И повернулся на другой бок лицом к стене.

— Так, — недовольно произнесла сестра. — Опять шуточки!

— Я Мякин, я! — Мякин вскочил с койки и машинально встал по стойке смирно.

— Вам назначена процедура. Пройдите в клизменную, — громко произнесла сестра и удалилась.

Инструментальщик повернулся и заявил:

— Правильно. Всем бы надо почиститься, а то лежим здесь без толку, а очищение требуется.

— Душа должна быть чистая, — добавил седой. — А так, без души, никакая клиника не поможет.

Мякин, не дожидаясь окончания дискуссии, вышел в коридор, на секунду остановился, размышляя, в какую сторону ему двинуться, и решил пойти направо. Он шёл вдоль белых больничных дверей, читал на них надписи, но клизменная ему никак не попадалась. В дальнем конце коридора за столом сидела дежурная медсестра. Приблизившись к ней, Мякин вежливо спросил:

— Будьте любезны, скажите пожалуйста, где мне найти клизменную?

— Клизменную? — не отрываясь от толстого журнала, уточнила медсестра.

— Да, клизменную, — подтвердил Мякин.

— Это там, в конце коридора. — И сестра как-то не очень точно махнула рукой.

Мякин повернул назад, не спеша двинулся, как ему показалось, в указанном направлении и действительно, за поворотом обнаружил дверь с табличкой: «Клизменная». Дверь была приоткрыта, и Мякин заглянул внутрь. Клизменная пустовала; жёсткая лавка, покрытая красноватой клеёнкой, не придавала уюта аскетичной обстановке этой маленькой комнатки. За ширмочкой сиротствовал одинокий топчан с унитазом. Мякин, озираясь по сторонам, с минуту постоял в одиночестве, затем вышел наружу и в нерешительности остановился у двери в ожидании хоть какого-нибудь клизменного персонала. Он, наверное, уже минут пять стоял у дверей и пожалел, что не взял с собой часы.

«Сколько же здесь ещё торчать?» — подумал Мякин и нетерпеливо начал прохаживаться вдоль двери туда сюда.

«Пройдусь раз двадцать и вернусь в палату», — решил он. — Пусть приглашают снова.

На пятнадцатом цикле к нему подошла немолодая женщина с мускулистыми руками и спросила:

— Вы ко мне?

— А вы клизменная? — спросил Мякин.

— Да, проходите, — ответила клизменная. — Снимайте штаны и ложитесь боком на кушетку.

Через полчаса мучения Мякина закончились и его облегчённый организм двигался по коридору в сторону своей новой палаты. Мякин шёл навстречу незнакомому коллективу и даже немного радовался.

«Пациенты попались все как на подбор — интересные, — подумал он. — По крайней мере, с ними не скучно». И в этот момент Мякин неожиданно остановился. Он не запомнил номер палаты, куда его переселили после обеда.

— Вот ещё проблема! — мысленно произнёс он. — Тоже мне пациент — не помнить, куда тебя поместили!

«Так, — продолжил размышлять Мякин. — Вы точно проходите по психическому, а не по нервному? Думайте, думайте, товарищ Мякин, как найти свою палату!»

— Это что же, заглядывать в каждую дверь? — Мякин запаниковал и вспомнил о дежурной, сидящей в конце длинного коридора. — Здрасьте, это снова я. — Он активно соображал, как спросить о своей палате.