«Совсем он не мой», — подумал Мякин и спросил:

— Так я могу идти?

— Да, конечно, поезжай домой. С семьёй побудь, а завтра жду от тебя положительного ответа.

Мякин вышел из кабинета, прошёл к себе и сел, с минуту тупо смотрел на глянцевую, пустую поверхность стола. Раиса тихо подошла сзади и потрепала его по затылку.

— Мякиша, ты что надутый такой? Чай с начальством попил и заважничал!

— Отпустил домой, — ответил Мякин.

Раиса присела сбоку на свободный стул.

— Ты, Мякиша, что-то темнишь. Попили чаю, и всё?

— Попили, и всё, — ответил Мякин.

— Ну и ладно, — недовольно произнесла Раиса. — Всё секреты у вас. У-у, надоело!

Она хотела ещё что-то спросить, но, увидев сосредоточенную мякинскую физиономию, встала и удалилась к себе.

Неожиданно к Мякину подошёл новенький.

— Здрасте, — произнёс он. — Вы и есть этот знаменитый Мякин?

Мякин взглянул на новенького и ответил:

— Да, это я.

— Вы не могли бы мне помочь разобраться с одной таблицей? Я здесь работаю всего третий день и ещё не всё знаю.

— Да, конечно, — ответил Мякин, — только можно это сделать завтра с утра? Таблица потерпит?

— Потерпит, — улыбнувшись, согласился новенький и вернулся к себе.

После полудня Мякин с чемоданом ввалился к себе домой. Супруга в недоумении застыла в коридоре и поначалу не могла произнести ни слова.

— Мякиша! — через минуту услышал Мякин её вздох.

Она подошла поближе и помогла ему снять шубу и шапку.

— Мякиша, это как же? Почему так рано?

— Герасим Ильич вызвал. Много работы, — ответил Мякин.

— Да-да, конечно, — покорно согласилась супруга. — Раздевайся. Оставь чемодан, я разберу. Сейчас будем обедать. — И она суетливо засеменила на кухню.

Через сорок минут Мякин, как обычно, разместился в своём любимом кресле, хотел было включить телевизор, но передумал, закрыл глаза и попытался представить себя на месте Герасима Ильича: как он, Мякин, по очереди вызывает к себе конторских.

«Да, не забыть помочь новенькому», — подумал он и тихонько засопел. И приснился ему замечательный сон: будто бы танцует он с экстрасеншей. А вокруг с восторгом наблюдают за ними все конторские.

— Какая красивая пара! — говорит кто-то. — А как замечательно они двигаются! Приятно посмотреть!

— Ничего особенного, — кто-то другой возражает первому голосу. — Танцуют, и пусть себе танцуют.

— Нет, не скажите! Партнёр-то совсем новый человек! — возражает первый голос.

— Новый-то новый, а «па» все старые выделывает.

— Ну, на вас не угодишь! — продолжает первый голос. — Вечно вы ворчите! Пора бы и заканчивать.

— Мякиша, что с тобой? Не заболел ли?

Он открыл глаза. Тревожный взгляд супруги внимательно смотрел на него.

— Ты задремал. Что-то бормотал во сне. Плохой сон?

— Да, что-то снилось, — вяло ответил Мякин. — Что-то я немного утомился от этой санатории. Пойду-ка я полежу.

Клиника

— Им ничего нельзя говорить. — Тощий подсел к нему и почти в самое ухо добавил: — Везде прослушка.

Он быстро вскочил, несколько раз прокрутил выпученными глазами по потолку и стенам палаты, прищурился на Мякина и снова сел рядом на мякинскую постель.

— Предлагаю всё зашифровать. — Он перешёл на шёпот и продолжил: — Их, — он махнул рукой в сторону двери, — их мы назовём… — Он подумал и произнёс: — Пусть они будут персоны, а мы — индивиды.

После небольшой паузы он спросил:

— Вы готовы быть индивидом?

Мякин кивнул. Медсестра, которая устраивала Мякина в эту палату, предупредила его, что тощий совсем неопасный. Он просто большой фантазёр.

— Это хорошо, что вы согласны, — удовлетворённо произнёс тощий. — А то до вас был тут один несогласный — всё время спорил со мной, всё ему не нравилось.

Мякин молчал — ему нечего было сказать. Он ведь тоже был несогласным, и ему тоже многое не нравилось в конторе.

Первой он вызвал к себе Раису. Она без опаски зашла к нему и, широко улыбаясь (видимо, не подумав), выпалила:

— Мякиша, какой же ты молодец! Вот теперь мы заживём здесь хорошо, без этих герасимовских разборок!

— Я вам не Мякиша, — резко остановил её Мякин. — Прошу обращаться ко мне по-деловому.

— Хорошо, хорошо, — как бы успокаивая его, ответила Раиса. — Не Мякиша, так не Мякиша. Чего же нервничать-то?

Тощий прервал воспоминания Мякина и убеждённо произнёс:

— Вы будете индивидом два, а я — один. — Он обрадованно улыбнулся и, нервно осмотревшись, продолжил: — Но это ещё ничего не значит. Они, то есть персоны, могут нас вычислить. Это очень опасно.