Мякину принесли вторую тарелку.

— А что теперь? — спросила она.

— Теперь меня заберёт машина в десять часов, — ответил он.

После некоторой паузы она сказала:

— Я прочла твою книгу.

— Да! — удивился он. — Читала ночью?

Она кивнула, а он вспомнил свой ночной поход, и ему стало как-то неловко.

— Грустная книга, — сказала она. — И немного скучная. Орбодин просто больной, сумасшедший человек.

— Да, — согласился он и спросил: — А что же главное в книге? Какова идея?

— Ты что же, не прочёл её? — удивлённо спросила она.

— Так… Выборочно, — ответил он. — У меня не сложились отношения с Орбодиным.

— Интересно, — произнесла она. — Не сложились? Что это значит?

Мякин взглянул на часы. До отъезда оставалось двадцать минут. Она заметила это и спросила:

— Ты уже собрался?

— Да, — ответил он и добавил: — Меня этот Орбодин достал — сниться стал по ночам.

— Ты очень впечатлительный человек. Так нельзя. — Она на минутку замолчала, что-то обдумывая про себя. — Я так и не обучила тебя технологиям. Орбодин тоже был не обучен — вот и оказался в психушке.

— Да? — удивился Мякин. — Как же это у него получилось?

— Долгая история, — ответила она. — Это у него произошло на почве борьбы за порядок.

Она допила чай и спросила:

— Я могу тебя проводить?

— Да, — ответил он.

— Ах! Вы ещё здесь? А нам доложили, что вы, наверное, срочно уехали. — Радостный пузатый подошёл к ним и даже позволил себе по-дружески похлопать Мякина по спине.

Мякин ответил:

— Уезжаю через… — Он ещё раз взглянул на часы. — Через пятнадцать минут.

— Ах! Вот оно как, — озаботился пузатый. — Это никуда не годится. Предводитель отбывает, а мы, «камарадос», ничего не знаем. Это нехорошо.

Мякин ответил:

— Извините, начальство срочно затребовало на службу.

Пузатый суетливо осмотрел зал.

— Где же все наши? Я вот что предлагаю: мы вас проводим там, внизу. Вы не возражаете? Всё-таки единомышленники. Я понимаю, что игра, но всё же…

Пузатый обратился к экстрасенше:

— Вы, я полагаю, тоже не откажетесь проводить предводителя? Я сейчас скоренько оповещу остальных.

Мякин ничего не успел сказать, как пузатый быстренько удалился.

— Ну вот, теперь вас будут провожать все юстицины, — улыбаясь сказала экстрасенша.

Когда Мякин спустился вниз с чемоданом, машина уже стояла у крыльца. Водитель застыл почти что по стойке смирно возле охранника. Он подхватил мякинский чемодан и энергично понёс его в машину. Юстицины, притихшие от торжественности момента, стояли на крыльце в полном составе. Пузатый, завидев Мякина, улыбнулся, открыл перед ним двери и, наверное, хотел произнести приготовленную заранее какую-нибудь речь, но старушка перебила его:

— Исполнение порядка требует дисциплины. Вы, наш предводитель, являетесь примером. Вы ставите общественные интересы выше личных. Это нас должно вдохновлять и вести…

— Вот именно, — вставил старичок.

Пузатый недовольно поморщился и сказал:

— Не поминайте лихом. С вами было приятно общаться. Приезжайте на следующий год в то же время — мы продолжим эту игру.

Интеллигентка добавила:

— Устранение недостатков пусть не станет вашей единственной целью. Вспоминайте нас с весёлыми мыслями.

Мякин взглянул на часы, на машину и ответил:

— Мне пора. Прощайте.

Он пристально взглянул на экстрасеншу. Она улыбалась, и в её глазах он не обнаружил печали.

«Так и должно быть», — подумал Мякин, спустился вниз и разместился на заднем сиденье.

— Большой человек, — заметил старичок. — Персональная машина с водителем!

— Но грустный, — добавила интеллигентка.

— Будешь тут грустным, когда забот полон рот! — подытожил пузатый.

Заговорщики тихо разошлись кто куда. Понедельник — рабочий день, надо пройти множество процедур.

Машина мчалась по трассе, а Мякин всё вспоминал и вспоминал своё пребывание в санатории и, только когда они добрались до городских окраин, задумался о причинах его срочного возвращения.

«Герасим Ильич не будет по пустякам вызывать меня, — подумал Мякин. — Что-то там случилось чрезвычайное».

Машина уже не так быстро достигла центра. Множество снующего туда-сюда народа и забитые транспортом улицы вернули Мякина в обычное напряжённое состояние. Санаторные заботы и впечатления быстро ушли на второй план. Он с интересом наблюдал за городской суетой и подумал: