Мякин наклонился, чтобы рассмотреть этикетку, а официантка предложила:

— Я открою, а вы попробуйте.

Мякин снова занервничал: а вдруг ей (он имел в виду экстрасеншу) вино не понравится — куда он тогда денет целую бутылку?

— Не беспокойтесь, — отреагировала на мякинскую нерешительность официантка. — Если вам не понравится, откроем другую.

Мякин от безысходности кивнул. У него промелькнула сумасшедшая мысль: «В случае чего выпью всё сам».

Официантка открыла бутылку и налила немного вина в бокал. Мякин сделал маленький глоток. Сладкая, терпкая жидкость приятно удивила его язык. Мякин не сразу проглотил вино — он поболтал его во рту и, довольный вкусом, проглотил сладкую, плотную жидкость. Официантка невозмутимо ожидала мякинского решения. Он ещё раз попробовал пурпурную жидкость и с некоторым сомнением произнёс:

— Да, это подойдёт.

Официантка выставила на поднос два бокала, открытую бутылку и мякинскую чашку с кофе.

— С вас… — И она назвала стоимость заказа.

Мякина названная сумма несколько удивила — он сравнил её со стоимостью своего каждодневного обеда, мысленно вздохнул и подумал:

«Дороговато быть джентльменом!»

Он расплатился, взял в руки поднос и настойчиво спросил:

— А когда же будет музыка?

— Секундочку, — ответила официантка и нагнулась к аппаратуре, стоявшей внизу.

Задние округлости официантки нисколько не удивили Мякина — он мысленно представил себе, как сложно этой ещё не старой женщине двигаться в тесном буфетном пространстве. Зазвучала лёгкая танцевальная музыка, и Мякин, стараясь быть ловким и элегантным, двинулся с подносом к своему столику. За столом уже образовалась большая компания. Кроме экстрасенши, пузатого и интеллигентки мякинский взор обнаружил аккуратного старичка со старушкой. Коллектив что-то активно обсуждал и обратил внимание на Мякина только тогда, когда он вплотную приблизился к столу.

— Приветствую вас, камарадос! — радостно произнёс пузатый.

— Нас сегодня много — надо уплотниться, — добавил он, встал из-за стола и придвинул ещё один стул.

Мякин водрузил поднос на стол.

— О! — произнесла интеллигентка. — Вино весьма кстати!

— Сейчас организуем бокальчики! — Пузатый спохватился и засеменил к буфету.

— Так я и говорю, — заявила старушка, — необходимо жаловаться, категорически требовать от руководителей наведения порядка. Дорогой, ты согласен со мной? — обратилась она к старичку.

Старичок оторвался от созерцания бутылки и патетически произнёс:

— Надо писать ему! — Он ткнул сухощавым указательным пальцем в потолок, и Мякин машинально взглянул наверх. — Я имею в виду его… — И старичок почему-то шёпотом произнёс фамилию премьера.

— А что, пониже нельзя? — удивлённо спросила экстрасенша.

— Пониже никак нельзя, — ответила старушка. — Вы же видите, что ничего не делается.

— Как же не делается? Вот же живой пример! — Экстрасенша указала на пузатого. — Шторку-то исправили.

Пузатый, торопливо расставляя бокалы, утвердительно кивнул.

— Нет и нет! — заявила интеллигентка. — Надобно бороться всем внизу, а то пока до него дойдёт, — и она так же, как и старичок, указала на потолок, — свершится полное безобразие. А если уж жаловаться — так можно и местному начальству.

Пузатый жестом остановил полемику, наполнил бокалы и произнёс:

— Предлагаю поднять тост за наших новых членов!

Чокнулись. Немного выпили. Мякин попробовал свой кофе. Холодный, горький напиток впечатления не произвёл. Старичок, сделав пару маленьких глотков вина, заявил:

— Очень сладко. — И, поставив бокал на столик, сказал: — Камарадос… Пусть будет «камарадос», а вот общее название кажется не совсем удачным. Это «заправцы» звучит как-то несерьёзно. Надо бы подумать о названии, дело-то большое затевается — категорическая борьба с нарушителями! Это, коллеги, должно называться как-нибудь ярко, я бы даже сказал, броско. — Вот вы, сударь, — старичок обратился к Мякину. — Я вижу, самый инициативный из нас — имеете на этот счёт какие-либо соображения?

— Соображения? — машинально переспросил Мякин.

— Ну да, соображения, — подтвердил дотошный старичок.

Мякин задумался. Ему тоже не очень нравилось это название — «заправцы». Что-то в нём было иронично-приниженное, даже, может быть, и обидное, но новое вот так сразу он придумать не мог. Пришлось отделаться общей фразой:

— Надо бы что-то краткое, лаконичное и понятное.

— Вот именно, сударь, вот именно, — согласился старичок.

«Заправцы» задумались, разговор затих, и некоторое время никто — видимо, по причине отсутствия идей, — не хотел говорить.