Командир полка разрешил роте отойти и для ее прикрытия выслал группу разведчиков - последний свой резерв. Но рота сцепилась с врагом вплотную и оторваться от него днем не могла. Только с наступлением темноты ей удалось выйти из боя. При выходе из боя ранило Никитина. В командование ротой вступил четвертый по счету командир - парторг Раков.

Маршевая рота, имевшая в своем составе много бывалых воинов и спаянная коммунистами, в первом же бою прекрасно справилась со своей задачей.

В ночь на 20 марта дивизия получила новый приказ: сдать свой участок под Вязовкой, выйти из боя и сосредоточиться в ближайшем войсковом тылу.

Так закончился первый этап нашего наступления. Дивизия прошла с напряженными боями более ста километров и освободила пятьдесят пять населенных пунктов.

На Ловати

В резерве нас держали меньше педели. По и за это короткое время люди сумели отдохнуть, набраться сил. Командиры и комиссары частей и подразделений успели провести ряд организационных и политических мероприятий.

Из боя части вышли морально крепкими и обогащенными опытом, но в значительной мере обескровленными. В батальонах осталось по одной - две роты. да и то неполноценных.

В специальных частях дело обстояло лучше, чем в стрелковых, там и потерь в людях было меньше и кадры были не так подвержены текучести.

На войне как-то сложилось так, что источником внутреннего накопления людских ресурсов стали тылы. Они незаметно обрастали, а если не обрастали, то сохраняли прежнюю численность при резком сокращении боевого и численного состава обслуживаемых ими частей.

Мы сократили тыловые органы и подразделения и укрепили за их счет боевые части. Благодаря этому боеспособность частей возросла, а тылы, освободившись от лишних людей, стали оперативнее. Пополнили политработниками батальоны и роты. Вновь создали или укрепили коммунистами ротные и батарейные партийные организации. Со всем личным составом подытожили результаты прошедших боев, во всех подразделениях провели общие и партийные собрания.

За полтора месяца зимних наступательных боев мы научились прорывать оборчну, бить врага днем и ночью, искусно маневрировать, использовать внезапность, изыскали новые способы борьбы с опорными пунктами.

Разнообразные тактические приемы, примененные в успешных боях за Калинцы, Любецкое, Веретейку, Тополево, Лялино, Горбы и другие населенные пункты, стали достоянием всей дивизии. На боевом опыте прошедших боев учились и новые кадры, прибывавшие к нам.

Что же ожидает нас после кратковременного отдыха? Этот вопрос беспокоил всех.

Ни генерал Берзарин, ни генерал Ярмошкевич меня не вызывали, а самому без вызова в штаб армии ехать не хотелось.

В один из длинных зимних вечеров, когда мы сидели с Вольфенгагеном в его блиндаже и беседовали о наших перспективах, он обратился ко мне с просьбой помочь ему перейти на командную должность.

– Что вы, Даниил Оскарович!
– удивился я.
– Вы такой образцовый штабник - и вдруг хотите переменить службу! Может быть, чем-нибудь недовольны?

– Да нет, Павел Григорьевич! Штабной службой я доволен, любовь к ней привила мне военная академия. Но в последнее время у меня созрело настойчивое желание перейти на командную должность. Долго взвешивал я и наконец пришел к твердому убеждению, что служба на командных должностях интереснее, чем на штабных.

– Мне думается, - ответил я, - что не следует разрывать штабную и командную службу, ставить между ними непреодолимую грань. На мой взгляд, полноценный командир должен подготавливаться всесторонне и проходить службу, чередуя командные должности со штабными. Не изучив детально работы штаба, не побывав в роли его начальника, командир не сможет полноценно руководить своим штабом и обучать его. Не случайно начальники штабов у нас в частях и соединениях являются одновременно и заместителями командира.

– Значит, желания мои законные?
– спросил Вольфенгаген.

– Думаю, да, - ответил я.

В недалеком прошлом я и сам в течение шести лот был начальником штабов различных инстанций - полка, дивизии, корпуса - и так же, как и Даниил Оскарович, мечтал поработать на командной должности.

– Мне хочется начать с полка, - сказал Вольфeнгаген.

– Хорошо, - поддержал я его.
– Пока поработайте начальником штаба, приобретите побольше опыта, а там, поближе к лету, можно будет доложить о ваших желаниях командующему. Надеюсь, он поддержит нас.

– Почаще заглядывайте в части, - посоветовал я Вольфенгагену, изучайте их жизнь и быт не только по документам, но и лично. Это необходимо для начальника штаба, а для будущего командира тем более.

Он понял мой намек на его недостатки и, не обижаясь на меня, обещал перестроиться.

* * *

Дивизия получила приказ: выдвинуться на восточный берег Ловати и, заняв там десятикилометровую полосу с центром у Плешаково, поступить в распоряжение 1-й ударной армии.

До Ловати по прямой - тридцать километров, а по дорогам и все сорок.