— Пойдешь с нами. Покажешь, — скомандовал я «ожившему» Грайлису.

— Да, господин, — проговорил он бесцветным голосом и на подламывающихся, как плохие протезы, ногах направился к выходу из кабинета.

Далеко нам идти не пришлось. Лаборатория и одновременно тюрьма располагалась в подвале того же здания.

— Здесь, господин, — глухо сообщил проводник, прикладывая ладонь к специальному отпечатку на кованной створке.

Отпечаток мигнул оранжево-красным. Дверь отворилась. Мы вошли внутрь.

Оглядев помещение, я невольно сглотнул. Искоса глянул на спутницу. В тёмном подвале её лицо казалось зелёно-серым. Зато глаза буквально пылали яростью. Как два уголька: чёрное с алым, словно у адского демона.

Даже в секретном подвале в Горках, где местные маги «экспериментировали» с беременными и новорождёнными, мне не было до такой степени тошно, как здесь, в бугуртийском суде.

Там энергию жизни из человеческих тел вытягивали «дистанционно», через невидимые обычному зрению «мановоды», будто стесняясь, что если их не скрывать, это будет выглядеть неэстетично.

Здесь никто ничего не скрывал и не собирался.

Шесть женщин, четыре мужчины, четыре ребёнка… Ничтоже сумняшеся, Грайлис с подручными просто вскрывали несчастным грудные клетки и по специальным шлангам с покрытием из серебра качали энергию из жертв своего чудовищного эксперимента. И по признанию самого судьи, это была далеко не первая партия приговорённых к «высушиванию». На один «шарик» накопленной таким образом силы требовалось от ста до двухсот человек — в зависимости от «качества поставляемого материала».

А «материал» в бугуртийский суд поставляли со всей округи. Нищих, бездомных, влезших в долги, по наветам соседей, совершенно случайных путников, таких как, к примеру, я и Алина…

— Их уже не спасти, — прошептала она.

Я кивнул:

— Не спасти. Но отомстить можно… А, впрочем, нет. Неправильно. Правильнее — воздать по заслугам.

— Тебе нельзя. Ты обещал этому подонку не убивать его, — бывшая невеста Ашкарти отодвинула меня плечом, достала стилет и шагнула к пялящемуся на неё Грайлису. — А я таких обещаний никому не давала…

Из Бугуртия мы выехали спустя полчаса. Останавливать нас оставшиеся без начальства местные стражники не рискнули. Энергию из янтарных шариков, найденных в кабинете судьи, Алина выкачала и рассеяла. Обнаруженные там же дензнаки (около тысячи лартов) я ссыпал в дорожную сумку. А после обрушил судейский дом ударом воздушного молота…

Почему мы не стали уничтожать всех приспешников и прислужников Грайлиса и Габария и помогать простым бугуртийцам освободиться от зла?

Ни я, ни Алина не видели в этом смысла.

Захотят — сами освободятся.

Не захотят… значит, не очень-то и хотелось.

Наше дело лишь показать им, как надо. А дальше, как водится, сами. Всё сами…

До южной переправы через Салату мы добирались три дня. Ночевать в попадающихся по дороге деревнях и посёлках больше не рисковали. Максимум, приобретали продукты (благо, денег теперь хватало с избытком) и двигались дальше. Для ночлега подыскивали небольшие полянки в лесу и, выставив призрачную защиту, укладывались баиньки. Дождь (а такой один раз случился) отдыху не мешал. Его капли просто стекали по защитному куполу, и одеяла, в которые мы заворачивались, оставались сухими.

Что любопытно, несмотря на то, что Алина была девушкой достаточно симпатичной, какого-то влечения я к ней не испытывал. Относился, скорее, как к младшей сестре, которую надо, в первую очередь, охранять, а во вторую, воспитывать. Ну, если конечно получится.

Обещание, что займусь её фехтовальной подготовкой, я стал исполнять уже на первом привале. Скомандовал взять в руки какую-нибудь палку-ветку, встать напротив и запулить в меня очередную дозу энергии. Появившееся перед глазами облако я преобразовал в обучающее заклинание. Как именно это делается, подсмотрел в своё время у Рей — по части образовательной магии она могла бы дать фору десятку профессоров.

Когда между нами возник ментальный канал, я принялся потихоньку прокручивать у себя в голове приёмы клинкового боя: разнообразные выпады, стойки, удары, финты, пируэты, защитные построения… Алина, словно сомнамбула, с открытыми, но ничего не видящими глазами, воспроизводила за мной все движения. Когда комплекс основных упражнений закончился, пошло его повторение, только уже на более высокой скорости, а дальше опять и ещё быстрее, а после ещё… и ещё…

Где-то на девятом проходе я увидел, что спутница начинает сбиваться, поэтому снизил скорость и приступил к закреплению усвоенного материала.