В миллионный раз перечитываю сообщение Лиллиан, отпивая из стакана бурбон. То, что она осталась дома, наверное, к лучшему. Как бы мне ни хотелось увидеть ее и затеряться в ее теле, чтобы успокоить ярость, которую чувствую, я сегодня не очень хорошая компания.

Возможно, именно поэтому я продолжаю перечитывать ее сообщение. Действительно ли она чувствует себя уставшей, или я ей надоел?

Отталкиваю телефон, надеясь, что вместе с ним уйдет и неуверенность в себе. Если бы все было так просто.

После встречи с Бодавеем в «Норт Индастриз» я попытался попасть на прием к Августу, но он оказался недоступен. Александра сегодня не было в офисе, что тоже показалось мне очень странным. Я знал, что не получу поддержки от Хейса, поэтому вернулся в свой кабинет и стал размышлять, пытаясь придумать план.

Как я понимаю, есть только один человек, который будет честен со мной, и это Бодавей Чатто. Мне нужно будет совершить поездку в Седону, о которой никто не должен знать. И когда получу ответы, если это будут те ответы, о которых я думаю, то я сожгу всю империю Нортов дотла.

ГЛАВА 23

Лиллиан

Большую часть ночи я провела в душе, плача, а конец ночи — лежа в постели, вспоминая все обстоятельства, которые привели к моему переезду в Нью-Йорк.

Аарон прав. Мои родители не могли справиться со мной. Я была недоучкой в колледже, которая не могла удержаться на работе, даже чтобы спасти свою жизнь, и мое проживание дома было обузой. Как я могла не заметить все это раньше? Всю свою жизнь я жила так, что люди спасали меня. Сначала родители, потом Аарон, Элли, а теперь Хадсон. Выстаивала ли я когда-нибудь сама по себе?

Я встаю рано, почти не спав всю ночь. И в предрассветные часы, за чашкой крепкого кофе, принимаю решение. С этого момента я буду действовать сама по себе. Начиная с сегодняшнего дня.

Я ухожу пораньше, пока не появилась Карина и не попыталась отвезти меня на работу. Мое уклонение от нее может показаться не таким уж большим поступком, но я променяла двадцатиминутную поездку в теплой машине на час ходьбы по холоду и переполненные вагоны метро. Я гордилась своим первым шагом.

Когда приходу в «Би Инспайед Дизайн», Кингстон объявляет, что мы отправляемся на экскурсию на новую забавную художественную выставку под названием «Бесполезно». Это выставка функциональных предметов с удаленными частями, которые делают их бесполезными.

Больше ходьбы и еще одно метро до выставки, и я жалею, что не надела лучшую обувь.

— Я не понимаю, — говорит Анжелика со своего места рядом со мной, наклонив голову и глядя вперед.

— Ты не должна этого понимать. — Кингстон стоит по другую сторону от меня, засунув руки в карманы брюк цвета фуксии в полоску. — В этом весь смысл выставки.

— Весь смысл, — добавляет Тодд, — в том, что у этого нет смысла.

— Именно.

Последние пять минут мы смотрим на открытую книгу, на страницах которой не напечатано ни единого слова.

— Ну, я бы не сказала, — добавляю я, — что книга без слов делает ее бесполезной. Если уж на то пошло, я думаю, что удаление слов сделало ее более полезной. Теперь это блокнот.

Анжелика хмыкает.

— Точно. В отличие от стула без сиденья и спинки. С ним мало что можно сделать.

— Натяни сетку между ножками, — добавляет Тодд. — Получится табурет-гамак.

Кингстон хмыкает.

— Книга с отсутствующими страницами? Вот это было бы бесполезно, — говорю я.

Забавно, что я чувствую эти слова нутром. Всю свою жизнь я чувствовала себя историей с отсутствующим сюжетом, путешествием героя без героя, тайной без тайны. Нефункциональной, потому что мне не хватало чего-то неотъемлемого, что есть у всех остальных.

Я следую за группой к следующей бесполезному экспонату — камину, сделанному изо льда.

— Может ли лед подавить огонь? — Тодд почесывает свою бородатую челюсть. — Или огонь победит лед?

— Огонь растопит лед, я думаю.

Мы обсуждаем возможности невидимых каминов, когда Кингстон отлучается, чтобы ответить на звонок.

Он отвечает резким: «Что ты хочешь?», что заставляет меня думать, что это не Габриэлла.

Взгляд Кингстона встречается с моим, и я быстро отворачиваюсь обратно к ледяной скульптуре.

— Да, она здесь, — бормочет он. — Какого хрена я должен это знать? Нет, я не… что? Ладно, но мы тут пытаемся работать, и я не хочу пропустить бездонный писсуар… — Он делает секундную паузу, затем стонет. — У тебя нет художественного вкуса. — Слышу шарканье ног позади себя, и когда Кингстон произносит мое имя, я даже не вздрагиваю. Какое-то шестое чувство подсказало мне, что звонит Хадсон. — Твой навязчивый парень хочет знать, почему ты не отвечаешь на звонки. — Мой босс выглядит скучающим и раздраженным.