Хорошо, очень хорошо, подумал Дуайт. Они оба остановились, Дуайт развернул мальчика к себе и, пристально глядя в его расширенные глаза своими побелевшими зрачками, прошипел:

— Теперь запомни: меня не замучат угрызения совести, если я убью тебя, в случае чего-нибудь непредвиденного.

— Я это знаю, — ответил Эвери, — и принимаю это.

— Хорошо. А теперь я хочу, чтобы внутрь ты вошел один. Я подожду здесь.

Эвери кивнул.

— Ты поговоришь с Фелзом, расскажешь ему обо всем, что происходит, — ухмыльнулся Дуайт. — Скажешь ему все о Рэнди, Уор Зоне, Мирэнде, Крошке Ти, Джули — все с подробностями. Скажешь ему о ящиках и о том, как ловко я сумел их всех захватить и посадить в подвал.

— Но зачем? — Эвери казался смущенным.

— Заткнись и слушай. — Голос Дуайта был безумным, бешеным. — Я хочу, чтобы он знал Все это. Делай, как я говорю. И выслушай вторую часть плана: я уверен, тебе все станет ясно.

Дуайт явно торопился закончить, пока толстяк не перебил его.

— И дальше ты скажешь ему, что тебе удалось сбежать.

Он ухмыльнулся.

— Скажи ему, что тебе удалось перехитрить меня. Что-нибудь придумаешь.

— О'кей.

— Потом ты уговоришь его отправиться в мой дом, чтобы освободить остальных... Ты ему скажешь, что я собираюсь пытать их, а потом сжечь. — Дуайт улыбнулся, предвкушая обещанное.

— О'кей, — повторил Эвери с излишним энтузиазмом. — И какой адрес я ему назову? Я думаю, настоящий.

Дуайт помахал пальцем перед носом Эвери.

— Никакого настоящего адреса. Я буду стоять за дверью с револьвером. Все, что тебе надо сделать, — это выманить его за дверь, а не вести ко мне домой.

Дуайт вытащил свой револьвер и для убедительности ткнул им мальчика в живот.

— И учти, никаких хитростей, парень, если ты пытаешься добиться моего доверия.

Эвери опустил глаза.

— Не беспокойтесь об этом. Давайте действовать.

Дуайт снова скрылся в тени, прошептав:

— Действуй.

Эвери коснулся дверной ручки. Он напрягал и расслаблял пальцы, надеясь, что дрожь пройдет, но она с каждой минутой становилась сильнее.

Наконец ему удалось повернуть дверную ручку.

Он распахнул дверь, моля Бога, чтобы Джимми не оказалось внутри. Быстро оглядев комнату, он убедился, что его действительно нет. Одеяла и куртки, которыми они накрывались, были разбросаны по полу — больше ему негде было прятаться.

От вида этой комнаты сердце Эвери сжалось: он увидел их всех вместе, как раньше: субботний вечер, они собираются выйти на улицу. Он не думал о том, что их профессией была проституция. Они были всего лишь компанией ребятишек, дразнили друг друга, смеялись, Мирэнда примеряла разные туалеты, один костюм диковиннее другого, белые прозрачные платья из тюля и ботинки армейского образца, черное платье, расшитое блестками из благотворительного фонда. Когда становилось очень холодно, одеждой пользовались как одеялами, забыв о стремлении модно одеться. Крошка Ти проводил пальцами по волосам, корчил рожи, глядя в зеркальце Мирэнды в ее пудренице. Уор Зон и Джимми, стоя в углу с сигаретами во рту, забавлялись всем этим. Вернется ли кто-нибудь из них сюда?

Он остановился на минуту, уперев руки в бока. И вдруг его осенило. Окно! Ведь квартира находилась на первом этаже! А в стекле мириады трещин, и он может легко его разбить. Он достаточно хорошо знал переулки, чтобы скрываться от Морриса, пока не найдет человека, который благосклонно его выслушает.

Одним броском Эвери ринулся к полуоткрытой двери комнаты и с силой захлопнул ее, сокрушаясь, что вместо замка в ней дыра, из которой торчит совершенно бесполезный теперь болт. Потом он бросился к окну, собрав все силы, чтобы прорваться наружу.

Ни в коем случае не останавливаться! Эвери подпрыгнул. Стекло со звоном разлетелось, когда он вылетел в окно. Затем — тяжелый прыжок на землю, от которого завибрировали все его кости. Эвери потерял равновесие и упал, ободрав руки, — он не дотянул до подушки из опавших листьев. Его ободранные руки горели, а щиколотки ломило, но кажется, это были и все повреждения — Эвери постоял на дрожащих ногах и бросился бежать по переулку. За спиной он услышал шум: Моррис пролезал в окно вслед за ним. Он выломал остатки стекла, послышался шум от прыжка.

— Эй ты, жирный увалень, остановись!

Эвери замер при звуке его голоса. Он зажмурился, ожидая выстрела. И подумал, что чувствует человек, когда пуля входит в его тело, образуя рваную рану.

Он все-таки это сделал.

— Мне следовало быть умнее, я не должен был тебе доверять! — Голос был резким, визгливым, громким.

Эвери надеялся, что его услышит какой-нибудь прохожий. Моррис уже догонял его, железная рука вцепилась в плечо Эвери, зажав его тисками. Эвери заскрежетал зубами от боли.