— Я полагаю, что клиент платит тому, кто находит ему нужного человека, — нечто вроде гонорара, я верно выражаюсь?

— Верно. — Человек следил за рукой Ричарда.

— И какого рода гарантии дает ваша служба сводничества?

— Ну, парень... — Человек почесал в затылке и оглядел комнату. — Если я не смогу выполнить ваш заказ в точности, то я найду для вас кого-нибудь другого. — С минуту подумав, он добавил: — Такого же или даже лучше.

Ричард испытал приступ тошноты.

Мы стоим и торгуемся из-за детей. Двое взрослых мужчин.

— Но я очень придирчив. Мне нужен именно Фелз.

Мужчина кивнул.

— Вы не одиноки. Талантливый мальчик.

Он протянул к нему руки и пожал плечами.

— Но я могу сделать только одно. Могу отвести вас к нему. Ничего нельзя гарантировать, мистер, хотите соглашайтесь, хотите нет.

Ричард вытащил бумажку в двадцать долларов.

— Этого достаточно?

Деньги исчезли в кармане мужчины так быстро, будто их и не было вовсе.

— Вам надо пойти к этому чертову дому, ну тому, знаете... вы пройдете к нему по Лоренс и Кенмор. Вы его узнаете, потому что...

— Я уже был там.

Керри потер лоб.

— О!— Он задумался. — Иногда он бывает у своей мамочки. Ее зовут Карла. — Он улыбнулся. — Мне тоже случалось иметь с ней дело.

— Скажите мне, где она живет.

— Да, да. Я как раз это и собираюсь сделать... Она живет на Кенмор, рядом с отелем «Соверен», первый дом напротив. Точного адреса я не знаю.

— Вы уверены, что она живет именно там?

— Неужто я стал бы лгать?

Ричард поспешил уйти из Галереи.

Глава 27

— Как ты заполучила такой фонарь, Карла? — спросил Джимми.

Волосы Карлы свисали темными прядями, закрывая левую сторону лица. На ней был тот же розовый купальный халат, что и в прошлый раз, когда он приходил. Между ее испачканными никотином пальцами догорала сигарета, искуренная до фильтра.

Она шлепнулась на кушетку, откинув голову на спинку и уставившись в потолок.

С чего он взял, что может прийти сюда за помощью! Он подошел к матери.

— Это Тим с тобой сделал?

Мать посмотрела на него остекленевшими глазами.

— Тим — это кто?

Джимми почувствовал, что его колени подогнулись, он сел, не зная, как вести себя с пьяной матерью. Когда Мирэнде случалось перебрать лишку, он просто оставлял ее в покое. Но не мог же он оставить свою мать в таком положении. Особенно теперь, когда этот псих знает ее адрес. Кто может сказать, когда он здесь появится? И что может сделать матери, которая будет утверждать, что не знает, где ее сын?

— Но ведь кто-то поставил тебе этот синяк под глазом?

Она подняла руку и дотронулась до желтовато-синей ссадины.

— Ах, это? — сказала она, и голос ее прозвучал удивительно обыденно.

— Но ведь тебя же опять кто-то избил?!

Она отмахнулась от него.

— Нет, нет, Джимми, ничего подобного.

И умолкла. Наткнувшись взглядом на окурок, зажатый в пальцах, она положила его в пепельницу и дрожащей рукой взяла другую сигарету.

— Я просто ударилась о дверь, — сказала она, затягиваясь.

Глаза Джимми сузились.

— Ты пьянее, чем я думал, если считаешь, что я поверю этому.

— Кто сказал, что я пьяна? — На минуту Карла села прямее, но тут же съехала по спинке кушетки, едва не плюхнувшись на спину.

— От тебя, ма, так разит перегаром, что слышно с другого конца комнаты. Ведешь себя как настоящая идиотка. Мать возмутилась:

— Ты не смеешь говорить с матерью в таком тоне.

— А ты не должна напиваться в воскресенье в час дня.

— Не указывай мне, что я должна и чего не должна делать. Здесь я старшая.

Джимми вздохнул:

— Верно, я и забыл.

— Ты, маленькое дерьмецо.

Оба погрузились в молчание. Джимми прислушивался к ее тяжелому с присвистом дыханию, украдкой поглядывая на нее и с изумлением думая: ведь ей всего тридцать. У него были клиенты сорока и старше, которые выглядели гораздо моложе.

Мать тем временем закрыла глаза. Джимми молча наблюдал за ней, и через несколько минут случилось неизбежное: ее челюсть отвисла, рот открылся, она захрапела.

Джимми поднял ее ноги на кушетку, затем пошел в спальню и взял с постели одеяло. Прикрыв мать, он убрал с ее лица волосы. На минуту она открыла глаза, посмотрела на него невидящим взглядом, отвернулась и вновь захрапела, зарывшись лицом в подушку.