— После первого предложения, я сломал ему руку, далее была вторая рука, а он визжал и смеялся, и кричал, что я виноват, что моя сестра больше не будет ходить по этой земле. Я убил его, человека, который был мне, как брат. Который был вхож в мой дом и дружен с моей семьей. Потом я нашел его сообщницу, а через нее и тех, кто напал на сестру и няню. Это все вышло не одним днем. Но каждый был наказан. Я не горжусь собой, но знаешь. — он снова посмотрел в мои глаза-. Я никогда не жалел о содеянном. Когда я нашел похитителей, они клялись и божились, что малышке ничего не сделали и она жива, но я убил всех. Как оказалось, они не соврали…

— Я точно не тот человек, который будет вас осуждать. — мысль о Бао снова кольнула сердце. — В этом неидеальном мире, с его гадкими правилами, справедливость- пустой звук. Здесь правят правила сильнейших. Вы оказались сильнее их, и они это заслужили. Да, они её не убили, но лишь потому, что я её забрала, а словить того, кто привык убегать по нашим улочкам, им оказалось не по силам. Не убили, но хотели. Не убили, но похитили и разлучили её с семьей на несколько лет. — меня переполняло возмущение и теперь уже ректор обхватил мои ладони, что заставило весь запал сдуться, как воздушный шарик. — Я бы сама их убила, если бы они остались в живых.

— Ну судя по тому, что вы творили в вашем интернате и с каким увечьем ходит…. Лилия, если не ошибаюсь…, то не удивлен вашей кровожадности. — он усмехнулся, но стал серьезным. — я не одобряю такого в стенах моей академии. Я уверен, что ваши девчачьи склоки можно решить не так радикально.

— Знаете. — я выдернула свои руки и отвернулась от ректора. — В моем случае Лидия, а не Лилия, это как ваш друг. Я, правда, никогда не была с ней близка, но из-за её глупых домыслов в отношении парня, который нравится ей и общается хорошо со мной, я потеряла близкого и родного мне друга. — на глаза навернулись слезы, а руки сжались в кулаки, хотелось выть от бессилия. — И в моем случае, чудесного возвращения не будет, потому что моего друга убили на моих глазах. Так что не вам меня судить.

— Я.… мне жаль, простите, я не знал, что все так. — он коснулся моего плеча и протянул белоснежный платок. Не щадя его манеры, я громко высморкалась, плевать мне на этот этикет, я не в настроении играть сейчас по правилам общества.

— Всегда легко судить, не зная сути и додумывая за других. Боже, зачем я вообще об этом рассказала, вас это не касается даже… Могу я вернуться в свою комнату? — я обняла себя руками и смотрела куда угодно, но не на ректора. Я надеялась получить поддержку, но получила выговор и смотреть на него теперь не хотелось от слова совсем.

— Боюсь буду вынужден попросить вас остаться сегодня здесь. Анна плохо еще нас всех помнит, и мы переживаем, что, когда проснется-может испугаться и запаниковать. Слуги уже подготовили для вас комнату, я вас провожу. Хотел бы попросить вас завтра поговорить с родителями — я посмотрела на ректора, со страхом вспоминая толпу родни и он верно понял. — Только с родителями, родственники уже ушли и более не потревожат вас. Могу я рассчитывать на вашу помощь?

— Да, конечно. — как бы я не хотела уйти, но логика в сомнениях ректора есть и Анна, действительно, может испугаться утром. А бросить её я никак не могла.

Ректор молча кивнул в сторону двери, тем самым попросив следовать за ним. Я топала и даже не смотрела по сторонам. На меня накатила адская усталость и все силы уходили на то, чтобы не упасть. Весь путь казался вечностью и когда, наконец, я зашла в свою комнату, все на что меня хватило, это раздеться и залезть под одеяло. Даже сияние свечей не помешало мне уснуть, как только голова коснулась подушки.

Я шла по пустынной тропинке, по бокам которой росло множество цветов, которых я никогда не видела ранее, кроме одного цветка. Та самая злополучная лилия, которую я избегала в академии и обходила десятой дорогой, росла и приветливо сияла в окружении других, не менее прекрасных цветов. Мне хотелось остановиться и дышать приятным запахом, но ноги вели меня вперед, отказываясь подчиняться и останавливаться.

Тропа вывела меня на уже знакомую поляну, где в прошлый раз сражались сгустки светлой и темной энергий. Теперь же поляна была заполнена цветами и… трупами. Горы трупов и цветы, никакого намека на прошлые сгустки. Картина ужасала, и я хотела остановиться, но не смогла, ноги меня не слушались, и я как марионетка шла прямо по трупам в противоположный конец поляны. Я шла туда, откуда пришла в прошлый раз, но за дверью не было длинного коридора, из которого я не могла выйти. Вместо этого я зашла в какую-то комнату, где в центре был алтарь с изображениями треугольных символов. Где-то я их уже видела, но вспомнить где — не получалось.

Комната была почти пустой, если не считать еще трех трупов. Подойдя ближе, я увидела, что это были братья близнецы, тройняшки, в белой, черной и серой мантиях. Я подошла ближе к ним уже сама, как только я переступила порог, ноги стали мне подчиняться. Я присела на корточки и потянулась рукой к ближайшему человеку, как за спиной раздалось:

— Им уже ничем не помочь, дитя.

Я резко развернулась и упала на пятую точку, в шоке смотря на серый балахон, у которого не было ни рук, ни ног, ничего. Он просто висел в воздухе, примерно, в метре от меня.