Удивительное сокровище… Как же ректору повезло…

Прошло не меньше получаса, когда хлопок двери в полной тишине заставил подпрыгнуть на месте и повернуться к появившемуся в комнате мужчине.

— Чёрт, я про тебя уже и забыл. — ректор устало провел рукой по лицу.

— Так я может это, того самого, пойду? — ну а почему не попробовать, вдруг повезет. Но судя по злобному взгляду не в этот раз.

Эх, ну я попыталась.

— Итак, что ты забыла в моей комнате? — он зевнул и сел на диван, на котором ранее сидела я.

— Вы поверите, если я скажу, что я шла-шла и заблудилась? — не считаю себя дурой, но как выкручиваться из этой ситуации не понимаю.

— Зачем ты шла ночью в общежитие преподавателей? — он сосредоточенно смотрит на меня, а я в растерянности, что говорить.

— Так к Аделаиде шла, вы же советовали к ней обратиться, а все времени не было и вот я сидела в своей комнате сегодня и поняла- пора. — даже покивала для убедительности.

Боже, что за бред я несу…

— Честно врешь? — ректор так и не сводит с меня внимательного взгляда.

— Конечно, честнее меня никого нет. — даже руку к груди приложила, показывая какая я честная, пока смысл вопроса не начал медленно до меня доходить. — Стоп, что?

— И вот, что мне с вами, Велора, делать? — очередной зевок помешал ректору выглядеть грозным, он даже показался мне милым и я невольно улыбнулась. — Я не шучу, проникновение в чужую собственность — это не шутки. Вы больше не в своем интернате, вы в цивилизованном обществе. Где воровство, порча чужой собственности или взлом жилища караются строго.

Все умиление было смыто будто на меня вылили ушат ледяной воды. Он был прав, поэтому я даже не могла возмущаться или дать отпор. Это был большой прокол. Не нужно было идти на поводу у гордости и желания утереть нос зазнайкам. В итоге зазнайкой, которой утерли нос стала я сама. Высшая степень паршивости.

— Молчите? Надеюсь чувство стыда вам не чуждо и вам сейчас совестно. — ректор прокашлялся. — Надеюсь, на ваше благоразумие и, что об этой ситуации, а особенно о том, что вы видели и слышали никто, не узнает. Вы можете мне это пообещать, Велора? У меня сейчас почти нет резерва, чтобы наложить на вас заклинание, но, если вы расскажете о случившемся хотя бы одной живой душе, последствия вам не понравятся. Я ясно выразился? — я могла только кивнуть и покаянно смотреть в пол.

— Вашим наказанием будет помощь в столовой после обеда и ужина, занятий в это время как раз не будет. Думаю, пары дней вам хватит. Сейчас можете идти. Теперь, я, надеюсь, вы не потеряетесь? — я лишь покачала головой, не поднимая на ректора глаз. — Тогда можете идти.

Я стала двигаться все также не поднимая глаз и это стало фатальной ошибкой. Обходя ректора по дуге, я не заметила стены и врезалась в нее. По не счастливой случайности там висели рамки с фотографиями, и они попадали вниз. Звук разбившегося стекла будто смертный приговор прозвучал в полной тишине комнаты.

— П-простите-простите, я все сейчас уберу. — я стала вытаскивать фотографии из осколков и на руках начали проступать порезы.

— Осторожно. — рук коснулись теплые ладони ректора, но я практически не заметила этого. Мое внимание привлек снимок, который я держала в руках. — Вы, что сталкер?

— Чего? Какой еще стал… — он резко выхватил фотографию из моих рук. — Не трогайте больше.

— Нет, это нормально? У вас беды с головой да? — я даже подскочила, столько во мне было возмущения.

— Следите за языком, Велора, не забывайте с кем говорите. — я запыхтела как паровоз от высокомерия, что сквозило в голосе ректора.

— Вы мне сказали, что не занимаетесь маленькими детьми и тут… Что я тут вижу? Как фото Маришки у вас оказалось? Вы зачем за ней следите? — я обвинительно указала пальцем на фото, что сжимал в руке ректор.

— Какая еще Маришка? Это моя младшая сестра. — столько боли в этих словах было, что весь мой запал потух. — Покойная сестра.

— Но как… Она же… Они же… А близняшки у нее не было? — у меня в голове не укладывалось, на фото точно была Маришка, маленькая совсем, буквально в том возрасте, когда я её спасла.

— Нет, она была такая одна, единственная и неповторимая, пока её не похитили. — столько боли в словах ректора, будто по сердцу ножом провели.

На этой мысли меня посетила гениальная, а может и не очень идея. Я схватила ректора за руку и потащила за собой. Пазлы буквально складывались передо мной в идеальную картинку. В картинку, в которую верилось с трудом. Предвкушение вперемешку с болью наполняли меня, я на всех порах неслась в общежитие и не замечала сопротивления ректора, если оно было. Похоже он был в шоке от моей дерзости и пока не оклемался. Я буквально влетела в общежитие, где ребята все еще отмечали и их пьяное улюлюканье встретило нас на входе.