– Здравствуй, отец. Можно здесь двум путникам отдохнуть и припасов купить? Деньгами не обидим.

– А вы чьи будете? – скрипучим голосом спросил старик.

– Я из Ратиборска, а это, - я кивком головы указал на Могуту, что поклонился, продолжая оставаться в седле, - а это знатный человек с юга страны. Я везу его в столицу, спасая от мятежников Лжемогуты.

– Не ратник ли ты случаем? – старик перестал жевать и взял со скамьи деревянный стакан, из которого отпил, - Доспех на тебе больно дорогой, да сабля знатная. Я кузнецом всю свою жизнь отпахал и сталь хорошую за версту чую.

– Когда-то был. А доспех на собственную деньгу купил. Что по припасам-то здесь? Готовы на серебро сменять или на золото, если угодно вам будет.

– Коли серебро у тебя настоящее, то найдётся нам что продать.

– Например, стали под рёбра!

Крик оказался неожиданно громким и тут же из домов повалили воины, бряцая оружием и снаряжением. К великому моему сожалению, на них не было никаких знаков различия, но даже так было понятно, что добра нам не желают, а потому я сразу же схватился за саблю, отступая от старика.

Как бы то странно не было, но воины атаковать нас не спешили и только взяли нас в кольцо. Могута же не спешил слазить с коня и только вертел головой, как и я, пытаясь понять принадлежность окруживших нас людей.

– Чьи будете? – не желая томиться в неведении, сразу задал я ключевой вопрос.

– Мы ратники царя Владислава! – крикнул один из солдат, продолжавший закрываться своим небольшим кавалерийским щитом.

Из-за спины этого воина показалась здоровенная фигура, вооружённая в отличии от всех бердышом. Это был мужчина с Медвежьего Острова и по одним только глазам я сразу узнал его. Сам он в два широких шага оказался подле меня и изготовился к бою, смотря на царских ратников.

– Здрав будь, командир! Ты здесь откуда?!

– И ты не болей, Сезар! Я бы тебе тот же вопрос задал, да ситуация не располагает к чинным беседам! – я приветственно похлопал бородача по плечу, которое было закрыто кольчугой толстого двойного плетения.

– Нам сказали, что уж несколько дней едут два всадника и один из них уж больно на Лжемогуту похож. Мы посмотрели маршрут твой, а уж понять куда двигаетесь дальше – дело нехитрое. Но не подумал я, что это ты, командир! Тебя же царь в розыск отправил. Цену за тебя живого в две сотни серебряных назначил!

– Слабо он меня оценил. – усмехнулся я.

Я было хотел продолжить говорить со своим воином, но тут нас прервал всё тот же солдат, из-за которого только что вышел сам Сезар, - Сдавайся, наёмник! Царь тебя по всем законам рассудит!

– Их в семь раз больше. – заметил Сезар, не собирающийся отходить от меня, - Что делать будем?

– Сдаваться, Сезар. Сдаваться. Может тебе всё царь самолично расскажет. – я перевёл взгляд на воина, - Ну, пошли, солдат. Может царь Владислав тебя в сотники возведёт за удачную засаду.

Отряд выдвинулся быстро, но нас с Могутой даже не повязали. Мы просто скакали в середине строя, укрытые с обоих сторон воинами, которые определённо были навеселе из-за своей удачи и их даже не волновал тот факт, что недалеко от нас шныряет войско мятежников, разыскивающее Могуту, который прямо сейчас своей широкой спиной перекрывал мне часть обзора. Хотя, слишком странно он отреагировал о рассказанной ему вариации истории появления шрама. Конечно, вполне может быть так, что он всё же не настоящий Могута, а очень похожий самозванец, имеющий достаточно хорошие актёрские навыки. В любом случае, царь наверняка сможет разобраться с ним, как с точки зрения закона, так и с правителя. Сейчас меня гораздо больше беспокоил тот факт, что на мне не было ни оружия, ни доспехов, а потому в случаи сражения выжить мне будет куда как сложнее.

К столице мы наконец добрались спустя несколько дней и за время путешествия я устал настолько, что бесконечно сильно желал рухнуть на мягкую кровать и укрыться тёплым шерстяным одеялом, после чего надолго провалится в сон. Однако сурская столица встретила нас не городским уютом, а освистыванием и гнилыми продуктами, поток которых обрушивался на нас со всех сторон, когда наш небольшой отряд проезжал по улочкам города, где уже все и сильно заранее знали о том, что вскоре прибудет наёмник предатель и мятежный самозванец. Естественно, мало кому нравились предатели, скидывающие до того стабильную страну в пучину гражданской войны. Но даже в этой ситуации я нашёл для себя плюс, ведь кидались мягкими подгнившими овощами, а не били твёрдыми и хлёсткими шпицрутенами, удары которых могут заставить сознание покинуть тело за несколько секунд.

После этой «дороги позора», нас закинули куда-то в казематах столичного кремля. Мне выдали не самую широкую клетушку, но здесь хотя бы не пахло испражнениями, да и подстилка из сена, заменявшая кровать, слишком сильно манила, а потому я прилёг и быстро уснул, завернувшись сюртуком. Удивительно, но я увидел сон спустя столько месяцев. Последний раз объятия Морфея я почувствовал ещё в Рюгленде перед выступлением на Орлаён и тогда мне снилась разрушенный город, который топчут десятки тысяч солдатских сапог. Ныне же я видел бороздящую бескрайние воды пятёрку кораблей, которые к концу сна заметили в дали берег неизвестных мне земель.