– Я тебе не верю, - фыркнул он, после пятисекундной паузы.
– Я знаю, что ты не позволишь попирать свободу слова, и, скорее всего, обманешь меня.

– Нет!

– Да и зачем мне весь этот геморрой?
– парень пожал плечами.
– Мне проще тебя пристрелить и договариваться с твоим преемником. Он-то, наверняка, будет куда менее идейным, чем ты.

– Я даю вам слово! Опровержение будет уже завтра!

– И снова ты врешь, - тяжело вздохнул Озборн.
– Я знаю, что завтрашний номер уже ушел в печать, и изменить ты его не сможешь… Ну, и как тебе верить после такого?

– Я хотел сказать, что опровержение будет готово уже завтра!
– поспешил поправиться Джеймсон.
– Мы выпустим его в следующем номере!

– Хм… интересное предложение, - Гарри опустил пистолет.
– Только, понимаешь, какая штука: простого опровержения уже недостаточно… вот если бы…

Он с сомнением глянул в сторону напряженного Джеймсона. Потом качнул головой, словно отгоняя непрошеную мысль:

– Нет, на это ты точно не согласишься, - и снова направил пистолет в лоб редакторва.

– Скажите, что! Что мне нужно сделать?!

– Ты должен публично извиниться перед "ОзКорп" и дать не простое опровержение, а развернутую статью, разбивающую в пух и прах, все, так называемые, “доказательства”, предоставленные в сегодняшнем номере.

– Но…

– Ну, вот, я знал, что мы не договоримся…

– Стойте! Я все сделаю!

– Мгм, - казалось, Озборн был немало удивлен.
– Ты уверен? А как же свобода слова? Писать статьи под давлением попирает один из основополагающих принципов демократии. Ты об этом подумал?

– Да, - сквозь сжатые зубы произнес Джеймсон, глядя на подростка почти с ненавистью.

– Хмм… хорошо, - звук щелкнувшего пистолетного предохранителя стал музыкой для ушей Джоны.
– И, да… ты ведь понимаешь, что, если что - я вернусь? Да и способов достать твоего сына у меня предостаточно?

Вот это уже была прямая угроза, заставившая Джеймсона похолодеть. Ради сына Джона был готов на все.

– Надеюсь только, - произнес Гарри, прежде чем его палец надавил на какую-то точку на шее редактора, - что его верность идеалам демократии и свободы окажутся столь же крепкими, как у тебя.

Через три секунды на Джеймсона навалилась темнота, погружая его сознание в спасительное забытье.

Проснувшись утром от будильника, Джона позволил себе предательскую мысль, что все произошедшее ему просто приснилось. Но мысль исчезла, стоило ему увидеть на столе небольшую записку: “Спасибо за поздний ужин. Тосты были действительно вкусные. Я забрал парочку, надеюсь, ты не в обиде?”.

– ---------

День спустя.

“Недавно, в нашей газете появилась новая колонка, которая называется “Нью-Йорк - это...”. В ней мы просим наших читателей описать свой город всего парой слов. Ответы жителей самые разные. Вот некоторые из них: “Нью-Йорк - это бездонная пропасть”, “Нью-Йорк - это разлагающие останки наших мечт”, “Нью-Йорк - это монстр, медленно переваривающий своих жителей”. Не слишком оптимистично, правда? Есть, правда, и более светлые варианты, например: “Нью-Йорк - это мой дом”, “Нью-Йорк - это то, где бы я хотел прожить всю жизнь”, “Нью-Йорк - это единственное светлое пятно на карте Америки”... и так далее.

Однако в последнее время, нам стали присылать один и тот же ответ, который меня, поначалу, удивлял: “ Нью-Йорк - это Человек-Паук ”. Я не понимал, почему, ведь Стенолаз, кем бы он ни был - жесток, постоянно нарушает закон и не готов встретиться с последствиями своих действий, скрываясь за маской. Однако недавно я понял: это не прославление очередного героя.

Это описание .

Нью-Йорк - такой же, как Человек-Паук. Он так же жесток, так же не следует правилам, также прячет голову в песок, когда надо оглянуться назад и признать свои ошибки. Этот город всегда готов найти виноватого, прежде чем задуматься о собственной вине. Он самовлюблен до такой степени, что легко поднимет любого на своей “паутине” выше собственных небоскребов. И так же легко сбросит его вниз. А когда тот разобьется, обвинит во всем самого упавшего! И пусть обвинения будут ложными и несостоятельными, пусть не будет представлено ни единого доказательства, но жертве все равно очень трудно удержатся на паутине, когда ее толкают вниз.

Приведем простой пример. Я о недавней статье, что вышла в нашей газете, в которой рассказывается о причастности уважаемой "ОзКорп" к теракту в Полицейском Департаменте. Вы ее, конечно, читали. И, конечно, как и я, удивились паутине из лжи, которую сплел автор, чтобы опорочить очередное честное имя. Я не знаю его мотивов. Не знаю личности автора. Но понимаю, что он - такой же, как Человек-Паук. А может быть, даже хуже. Так же скрывается под маской чужого имени. Так же лжет. Так же не готов предстать перед законом за свои преступления.