Как и сама Дина. Интересно, каково это было, находиться в двух местах сразу? Чувствовать одновременно столько всего? Ткать заклинания в четыре руки? Быть здесь и там? Чего она лишилась из-за меня? Последняя мысль неприятно резанула.

Я машинально коснулся собственного уха, тоже чуть заостренного. Правда, без шерсти, что куда больше подошло бы Владыке Темных земель, чем кровь светлых эльвиэ. Впрочем, на грязных вонючих улочках Менрисенны, где я рос, никого не интересовало, светлым был ублюдок, заплативший моей матери за развлечение, или темным. Зато этого с лихвой хватило, чтобы считаться выродком, «нелюдью».

Помнится, в бытность мою Повелителем Темных земель находилось немало желающих позубоскалить на тему ушей. Дескать, с такими я должен был скорее возглавлять Светлое Королевство. Правда, больше одного раза такая шутка ни из чьих уст не звучала.

– Так ты согласна? – настойчиво спросил Мельвир. – Или хочешь вернуться в родную деревню и жить, как жила?

Полукровкой изгоем, чья судьба – занять место покойной ведьмы. Быть той, кого боятся и ненавидят. Но терпят, потому что полезная.

– Конечно, я согласна! – решилась Дина.

Фыркнув, Ийессамбруа, о котором все позабыли, выдохнул тонкую струйку пламени и темно-серого дыма. Девушка обернулась к нему.

– По идее, ты все еще должен мне подчиняться, - задумчиво проговорила она.

– Единственное, что я тебе должен – это исполнить то, зачем пришел! – отрезала Сумеречная Тварь.

– То есть, убить Гвира? – понял Мельвир. – Ты собираешься попытаться?

Неожиданно в облике чародея что-то неуловимо переменилось. Он словно стал собраннее и опаснее, что ли. Как будто все черты породистого лица разом заострились, а в позе появилась скрытая прежде хищность. Такими светлых эльвиэ не принято изображать. Но именно таковы они, когда планируют драться с кем-то насмерть. А еще… я ни разу прежде его таким не видел. Даже, когда этот гад взял меня в плен.

Ийессамбруа выдохнул еще одну струйку дыма.

– Собирался, когда проскользнул в ваш мир, - сообщила Сумеречная Тварь. – Но, пожалуй, пока подожду.

– Значит, теперь ты мне подчиняешься! – не терпящим возражений тоном заявила Дина.

– Да щас прямо! – едко отозвался Ийес.

Мельвир откашлялся. Его тело расслабилось. Проступившая было в нем хищность, исчезла бесследно, словно ее и не было.

– Вообще-то в этом замке все подчиняются мне! – сообщил чародей. – В том числе и Сумеречные Твари, если они хотят, чтобы их накормили!

– Справедливо, - рассудил Ийессамбруа. – У вас тут жареного барашка не завалялось случайно? Можно не жареного, я сам приготовлю.

Так стало понятно, почему помимо размеров для обитания Ийес выбрал именно трапезную залу. И еще, что запас баранины и вообще мяса в замке Мельвиру определенно предстоит пополнить.

Глава 2.

Когда кто-то говорит, что дыба это совсем не больно - плюньте ему в лицо. А еще лучше врежьте. Больно это было до дури. Хотя Мельвир, стоило отдать этому садисту должное, навредить, в общем-то, не старался. Так, слегка повернул рычаг, но у меня просто искры из глаз посыпались.

– Ай-я! – взвыл я, уже не пытаясь строить из себя гордого и грозного Владыку Темных земель.

Это я первый месяц гордо молчал у него в подземелье, изображая невесть что. А потом… чародей умеет быть весьма убедительным.

– Ну что тебе надо?! – проорал я, глядя на белесую полоску паутинки под каменным потолком.

На ней раскачивался крошечный паучок. Иногда такие мелочи помогают, чтобы отвлечься от боли. Иногда нет.

– Отвечай на вопросы, - почти с сочувствием предложил Мельвир. – И я прекращу,

С этими словами чародей действительно вернул рычаг в исходную позицию. Ощущение, что с руками и ногами я вот прямо сейчас попрощаюсь, ушло. Вместо него осталась мерзкая ломота в костях и ноющая, ставшая почти что привычной боль. Я прикрыл глаза.

– Спрашивай.

– Где ты вырос? – осведомилось это белокурое чудище.

– В Менрисенне, я же говорил.

– Подробнее, - безжалостно потребовал светлый.

Захотелось сдохнуть. Что ему надо, я уже понял. Вот только никак не возьму в толк, зачем. Для чего раз за разом спрашивать о моей матери? О грязных вонючих улочках, на которых трудно выжить мальчишке и без излишне острых ушей?

– Дом, где мы жили, располагался неподалеку от Черного Рынка, - мрачно произнес я. – Гнусное местечко. По утрам там продавали свежую рыбу, днем все остальное.

– Что? – безжалостно уточнил Мельвир.

Да что б ему!

– Еду, ткани… сласти… Рабов, - открыв глаза, я посмотрел в хмурое лицо чародея.

Он не то, чтобы наслаждался всем этим. Это-то и есть в Мельвире самое загадочное. Я вообще не понимаю, что и почему ему надо. Садистский блеск в глазах светлого давно бы уловил. Тысячу раз такой видел в зеркале. Но нет. Каждый раз смотрит так, словно это его пытают.