Трофим побежал, примериваясь, и бросил кинжал. Одна из навий взвизгнула и осела на землю темным пятном. Он двинул кистью, возвращая оружие, и бросил снова, в этот раз промазывая. Твари рассредоточились, закрывая ту, что волокла Сережу. Мальчишка глядел на Трофима совершенно безумным взглядом, открывая и закрывая рот, и навья, держащая его в руках, подобралась, готовясь к прыжку.

— Остановите их, — закричал Ваня из-за спины, догоняя. Он судорожно дышал, на бегу роясь в рюкзаке. Трофим рыкнул, снова бросив кинжал, но твари были уже готовы, одна из них отшатнулась, отказываясь возле Трофима, и вцепилась ему в бок. Огонь, вспыхнувший по всей руке, прижег ей морду, она заверещала, покатилась по земле. Трофим сжал челюсти, удерживая стихию. Духи уже обрели телесность, а это значило, что все очень, очень плохо. Он поднял ладонь, сжигая тварь полностью.

Ваня закричал, падая на землю под натиском двух навий, Трофим схватил одну из них, полоснув кинжалом. Ваня продолжал подвывать, отбиваясь, и Трофим подскочил, занеся оружие, но навья уже скатилась сама, шипя и отползая в сторону. Она выгнулась, перекатившись на живот, подобрала лапы и побежала.

Трофим снова кинул кинжал, проследив, как она осела на землю, рассыпаясь.

— Сережа, — прохрипел Ваня, зажимая рукой сочившееся кровью плечо, — Она его забрала.

— Забрала, — Трофим бросил взгляд за спину, сел на корточки перед учеником, осторожно отнимая его ладонь от раны, — И смылась, пока эти отвлекали.

— Я теперь тоже? Как Макс тогда? — испуганно глядел на него Ваня.

— Вот уж вряд ли, — Трофим потянулся за рюкзаком, — Давай перевяжем.

— Почему она не стала… — парень сглотнул, переводя взгляд на разодранную руку.

— Доводить до конца? — кивнул Трофим, — Видимо, по тем же причинам, что и мавка. Твоя кровь… — Он достал перекись, поливая края раны, — Что-то в ней есть.

Ваня зашипел:

— Погодите, я сам…

Он наложил бинт и прижал рукой, зажмуриваясь. Трофиму всегда нравилось следить за работой лекарей, их сила была иной природы, более чистая, более правильная. Среди колдунов лекарей было немало, но и там всегда примешивались иные краски, цвета их стихий. Водники умели больше всех, управляя жидкостями в организме: затворяли кровь, ускоряли живительные процессы, успокаивали воспаление, земные маги воздействовали на обменные процессы, запуская регенерацию организма, воздушники больше влияли на ментальное здоровье.

Ванина же сила была особенной, без примесей и иных цветов: ослепительный белый поток окутал плечо ученика, и Трофим даже зажмурился.

— Все, — тот лег на землю, прикрыв затянувшуюся рану пластырем, — Я сейчас, чуть в себя приду… Куртку, гадина, порвала, она ж новая почти, я ее сразу, как из армии пришел, купил.

Трофим поднялся, собирая все обратно в сумку.

— Что ты хотел из рюкзака достать, когда бежал?

Ваня смущенно улыбнулся:

— Честно говоря, не знаю. Думал, если все будет совсем плохо, чертополохом их отпугну.

Трофим хмыкнул:

— Недурно. Может, и помогло бы. Только нельзя все время полагаться на травы, мы часто прибегаем к их помощи, но, если не научишься защищаться своими силами — умрешь. Может, не сразу, но…

Он вздохнул и надел рюкзак:

— Ладно, готов? Времени у нас не то, чтобы много. Могу оставить тебя здесь, вернешься домой. Мальчишка…

— Нет, нет, — вскинулся Ваня, — Я с вами.

Он поднялся, пошевелил плечом и повесил рюкзак на второе, здоровое.

— Оставь тут вещи, мешать только будут.

— Ничего, — Ваня смущенно улыбнулся, — Рука совсем немного побаливает, дотащу.

— Ну смотри, — Трофим быстро пошел вдоль реки туда, куда убежала последняя навья, — Будем на месте — помалкивай.

— Да не буду я больше орать, — тихо ответил Ваня, — Я ж от неожиданности, они сразу, вдвоем на меня…

Трофим хмыкнул. А потом остановился, скривившись, скинул рюкзак на землю и принялся в нем рыться.

— Их там очень много, просто так не получится…

Он достал один из пузырьков и передал его Ване.

— Вот, держи, один глоток.

Тот понюхал и выпил, сдавленно охнув.

— Что?.. Что это?

Трофим забрал зелье и сделал глоток, передернув плечами.

— Снимает лишние барьеры, — зашипел он и сел на землю, чувствуя, как начинает перетекать огонь под кожей, — Твой — природный, естественный, и пока ты не понимаешь, как его убирать, силу нужно подстегнуть. Я же…

Трофим тряхнул головой. Он не просто ощущал навий, он нутром чуял, что ему понадобится вся сила. И пусть его барьер был искусственный, который он несколько лет со дня смерти Ольги возводил кирпичик за кирпичиком, зелье даст толчок.

— Вань, — добавил он, — Если я вдруг…

— Ой, у вас глаза светятся, — отшатнулся тот.

— Вань, — Трофим сглотнул, чувствуя горечь, поднимающуюся изнутри, — На меня это зелье… Огонь… он…

Трофим передернул плечами, ощущая прилив азарта:

— Огонь выходит из-под контроля. Я буду немного не в себе.

— Немного — это как? — остановился парень, напрягшись.

Раздражение и злость нахлынули, смывая человечность:

— Вот и посмотришь, — Трофим рыкнул, отвернулся и побежал, не оглядываясь.