– Потому, мой милый Том, что с момента, как мы оказались здесь, и до черт знает какого времени, у нас чрезвычайное положение.

– Боюсь, она права, - кивнул Авери.
– Одному из нас, для блага остальных, придется стать деспотом. Если хочешь занять этот пост - в добрый час. Уверен, что порой он будет весьма непопулярным.

– Минуточку!
– воскликнула Барбара.
– Ты забыл о принципе выборности. Мы с Мэри должны иметь право голоса.

– Давайте не будем усложнять...
– Том тяжело вздохнул.
– Кстати, почему бы не установить диктатору испытательный срок? Например, три дня.

– По-моему, вполне разумно, - сказала Мэри.
– Если нам не понравится, мы всегда можем попробовать что-нибудь другое.

– Это, конечно, так, - улыбнулся Авери, - есть только одно "но". Мы не знаем, сколько длится здешний день.

– Что ты имеешь в виду?
– не поняла Мэри.

– В зависимости от скорости обращения планеты вокруг своей оси, день здесь может быть как много больше двадцати четырех часов, так и много меньше. Нам придется его измерить.

– Раз уж мы затеяли подобные игры, - сухо сказал Том, - то ты и будешь руководителем нашей экспедиции. Я только надеюсь, что ты не забыл дома свой пакет молочной каши с инструкцией.

– Тогда решено, - подхватила Барбара.
– Теперь мы в деле...

– Минуточку.
– Авери вовсе не считал вопрос решенным.
– Прежде чем меня назначить, узнайте сначала, чем это вам грозит. Если вы сделаете меня руководителем, то я буду требовать от вас безоговорочного выполнения моих приказов... и не просто выполнения, а с энтузиазмом. Если вам покажется, что я не прав - так и скажите, на если я не изменю своего решения, значит, вы должны его выполнить... Мне очень жаль, но, по-моему, сейчас иначе нельзя. Понятно?

– Зиг хайль!
– воскликнул Том, но в его голосе слышалось облегчение.

– Концлагеря начнутся потом, - улыбнулся Авери.
– А теперь первый приказ: мы должны все время оставаться в поле зрении друг друга. Это ясно? Причина, на мой взгляд, совершенно очевидна. Мы не знаем, какие опасности грозят нам на этой планете, и потому не можем рисковать.

– Некоторые вещи мужчины и женщины привыкли делать не на виду у всех, - заметила Барбара.

– Больше таких вещей нет, - твердо заявил Авери.
– Пока, во всяком случае. При первой же возможности мы оборудуем туалет. А до того, выбери себе кусок пляжа и делай там все, что хочешь. Главное, оставайся на виду.

– Боюсь, - усмехнулась Барбара, - что эта маленькая новинка больше терпеть не может. Я сейчас вернусь.

Отойдя в сторону ярдов на тридцать, она невозмутимо стянула слаксы и присела.

Остальные демонстративно не обращали на нее никакого внимания. Но все почувствовали, что этот акт, каким бы естественным он ни был, разом перечеркнул все общепринятые нормы цивилизации. И было в нем что-то глубоко символичное...

– Ну вот, сразу полегчало, - с деланной непринужденностью сказала Барбара, вернувшись.

Том был шокирован. Мэри тоже. Авери решил, что Барбару следует поддержать. Стыдливость - непозволительная роскошь в их положении. Им придется жить вместе, так что лучше привыкать к этому - самого начала.

– Мне и самому здорово хочется писать, - нарочито громко заявил он.

Отойдя на несколько ярдов в сторону, он расстегнул брюки и помочился в сторону моря.

– Вот и отлично!
– весело воскликнул Том, когда Авери вернулся, - раз уж мы такие раскованные, почему бы нам не провести время за маленькой, но очень сексуальной оргией?

– У нас нет времени, - сухо отозвался Авери.
– Сейчас все принимаются за работу.

Он окинул взглядом кучу снаряжения.

– Самое главное для нас - оружие. Давайте посмотрим, что у нас есть.

– Оружие?
– удивилась Мэри.

Такой подход, похоже, сбил ее с толку.

– Все, что угодно: ножи, дубинки... Все, чем мы сможем в случае необходимости обороняться, - пояснил Авери.
– Какое-то оружие должно всегда находиться под рукой. Потом постараемся сделать что-нибудь получше.

– В моем сундуке, - сказал Том, - лежит револьвер тридцать восьмого калибра и пятьдесят патронов.
– Казалось, его смутило это признание.
– Не знаю, как он туда попал. Вообще-то я держал его у себя в квартире.

– Великолепно!
– обрадовался Авери.
– И какой же из этих чемоданов твой?

– М-да... это вопрос...
– Том уставился на сундуки - все четыре совершенно одинаковые.
– Скорее всего, самый нижний... Второй закон Паркинсона.

Так оно и оказалось. Сундуки оказались удивительно тяжелыми. Авери и Том едва могли их поднять.