– Вы знаете, где мы находимся?
– спросил Авери.

Том пожал плечами.

– Гавайи, Гаити, Тонга... делайте ваши ставки, господа!

– Мы не на Земле, - с внезапной уверенностью заявил Авери.

– Простите?

– Я говорю, что мы не на Земле.

– Послушай, старина. Не стоит фантазировать. Мы находились в очень странном месте. Согласен. Но не надо выдумывать всякий вздор. Здравый смысл...

– Кончай болтать, - прервал его Авери.
– Я полагаю, ты испытал то же самое, что и я: потолок, раскрывающийся к звездам, а потом загадочное заявление небесного голоса?

– Похоже, что так, - улыбнулся Том.

– Ну, так вот, - продолжал Авери, решивший во что бы то ни стало пробить окружавшую Тома стену самодовольства, - не травля времени на истерику, я обратил внимание, что эти звезды были совсем не такие, как у нас.

– Что ты хочешь этим сказать, старина?

Внутри у Авери все так и кипело. А обращение "старина", мягко говоря, не доставляло ему ни малейшего удовольствия.

– Я хочу сказать, - спокойно ответил он, - что созвездия отличались от тех, что видны с Земли... старина.

– Ты что, какой-нибудь чертов астроном?

– Нет. Но у меня есть глаза.

Том на минутку задумался.

– Ну и что с того? Мы живем, точнее, жили в северном полушарии. То, что ты видел, старина, вполне могли быть созвездия южного. Понятно?

– Я неоднократно видел созвездия южного полушария, - настаивал Авери.
– И я их достаточно хорошо запомнил... Мы же увидели нечто совсем другое.

– Черт, - выругался Том.
– Брось меня пугать... И ради всего святого, не вздумай поднимать панику, когда барышни, наконец, проснутся. Солнце совершенно обычное, и море тоже... Помяни мои слова, приятель, может, мы и далеко от родного края, но все еще на старой доброй Земле.

От страусиной, с его точки зрения, позиции Тома Авери даже развеселился.

– Земля-то, может, тут и добрая, - усмехнулся он, - но только это не наша Земля. Вот и все, что я хотел сказать.

– Как на тебя картинки подействовали, - покачал головой Том. Невесть зачем какой-то псих забросил нас на юг Тихого океана... или еще куда подальше. Я тебе обещаю только одно. Когда я вернусь домой, кому-то станет не до смеха. Habeas corpus [предписание о представлении арестованного в суд (лат.)] и все такое прочее.

– Привет, ребятки, я с вами, - их дружескую беседу очень своевременно прервала Барбара.
– Тут кто-то что-то говорил о Тихом океане?

Кинув на Авери предостерегающий взгляд, Том весело улыбнулся Барбаре.

– Рад, что ты наконец-то смогла присоединиться к нашей вечеринке... Я как раз говорил Ричарду, что, судя по всему, мы где-то в южной части Тихого океана.

Барбара зевнула и покачала головой.

– Немного подрасти, малыш. Ричард прав. Мы совсем в другом месте.

Авери удивленно приподнял брови.

– Ты что, давно проснулась?

– Достаточно давно... Знаешь, прежде чем принять участие в вечеринке, девочки иногда предпочитают сначала узнать, а куда, собственно, их приглашают.
– Она встала, потянулась, посмотрела на Мэри.
– Наша спящая красавица все еще дремлет. Ах, юность, беззаботная юность...

– Вы оба психи, - не унимался Том.
– Они еще не сумели отправить человека на Марс... каким же образом, скажите вы мне, они могли ухитриться устроить эту маленькую экспедицию, на которую вы намекаете?

– Они?
– эхом отозвалась Барбара.
– Кого именно ты имеешь в виду, говоря "они"?

– Яйцеголовые... чертовы исследователи космоса.

– Мой милый, дорогой Том, - ласково сказала Барбара, - сделай мне одолжение и перестань разговаривать, словно дебильный киногерой... Между прочим, я знаю кое-что, тебе неизвестное. Посмотри-ка на небо... вон туда, у тебя за плечом... чуть левее...

Посмотрев внимательно на небо, Том увидел далеко-далеко слабый, едва заметный серп - почти потерянный в голубизне...

– Луна, - подумав, решил Том.
– Ну и чтоб увидеть Луну днем - это вполне в порядке вещей. Летом часто так бывает. В южном полушарии она и должна выглядеть немного иначе, чем в северном, и появляться на небе в другое время. Вот и все.

– Возможно, - с готовностью согласилась Барбара.
– А теперь посмотри вон туда, над теми пальмами.

Том посмотрел. Авери тоже. Наступило долгое молчание.

– Господи Исусе, - прошептал Том.

Нащупывая дрожащими руками сигарету, Том тяжело рухнул на постель.